Сидит Саша, ждёт. Заметил, что с передних рядов все на него косятся, а может не на него. Но всё же, что-то привлекло их внимание.
-Товарищ, не хотите уступить место хотя бы беременной женщине, а я, так и быть, постою.
Обернувшись, Саша увидел позади себя женщину, уже на сносях, и молодую девчушку, с яркими- яркими веснушками. Что его в ней поразило? Точно ответить на этот вопрос он не может. Кажется всё: и веснушки, и озорные серые глазки, и взгляд полный укорызны. Он долго и пристально смотрел на неё, не зная, что ответить.
-Ну же чего застыл, аль девушку первый раз увидел?- крикнул кто-то спереди сидящий. И весь зал наполнился смехом. От этого вспыхнул румянце и Саша и девушка.
Саша быстро встал и уступил место, которого хватило бы и на него, но он не стал садиться рядом с ними. Ему стало неловко перед Веснушкой (так он впервые прозвал девушку) и просто стоял всё собрание позади них. Он долго рассматривал девушку. По ней видно было, не белоручка, работящая. Крупные плечи говорили о тяжёлой работе, скорее связанной с тяжестью. Но как она могла таскать тяжесть, росту в ней было не больше метра сорока, а видимо сильной была.
Теперь, каждое собрание они встречались: она его с малой укорызной, а он с нескрываемым любопытством, чем не мало смущал её.
Как то после очередного такого собрания, Саша как ни в чём не бывало, шёл своей дорогой вдоль полуразрушенных бараков, а между ними где то затерялись маленькие домишки, простого люда. Он снова думал о девчушке- Веснушке, как же так получилось, что он, видимо, полюбил её?
-Куда же вы так торопитесь, Саша Калач? Вас, что кто-то дома ждёт?
Саша оторопел и резко встал как вкопанный в землю, от чего, та, что позади него шла, врезалась ему в спину. Он даже побоялся развернуться к ней. Встал и всё.
-Ой… Что же вы о прохожих не думаете? Могли бы и в сторонку отойти.- Всё же развернувшись, Саша взглянул на ту, которая нравилась ему, и которую боялся. Она снова смотрела на него, будто оговаривая, и тёрла переносицу.- Какой то, вы не правильный, Александр.- Снова настало минутное молчание. Саша думал, как она могла узнать о картавости, может, его габариты её смущают. Всё пиши- пропало, не нравится он ей.
-Да что же вы такой, молчаливый? Скажите хоть что-нибудь!
-Что могу сказать?- Саша тщательно подбирал слова, чтобы не выдать своего речевого дефекта.
-Уже лучше, скажите ”Добрый вечер, Марфа”.
“Ну вот, теперь всё! Снова эта дьявольская буква, а главное в её имени! Вот досада!”. Но Саша не лыком шит, решил всё переиграть:
-Замечательно темнеет, не думаете так?- Марфа, остолбенела, она явно такого не ожидала, но придя в себя, она разразилась звонким смехом.
-Ох, Саша, Саша! Вы из любой ситуации выход найдёте. Да знаю я, что вы картавите! Ничего в этом ужасного нет.- Саша смущённо посмотрел на неё, немного подумав, всё же решил сказать её имя:
-Я очень лад, что вы знаете, Малфа.- Она тепло ему улыбнулась и взяла его за руку.
-Я теперь думаю, нам нужно вместе на собрания ходить, а потом и о детях подумаем.- Марфа сильнее прижалась к нему и с этого момента они были вместе везде и всегда. Тогда, в его семнадцать лет, он почувствовал себя мужчиной, любимым мужчиной. А потом было Кровавое воскресенье…
Когда забастовка на заводе ничего не дала, Марфа яростно кружила по комнате:
-Как так можно? Им наплевать на нас, рабочих! А мы на этих заводах, не разгибаясь, пашем! Я устала от такой жизни! Устала от несправедливости. Саша, ты-то от чего молчишь?
-Веснушка, я с тобой согласен. Мне нечего добавить, но что же мы можем пледплинять?
Марфа с грустью посмотрела на Сашу, а он в этот момент почувствовал что то неладное:
-Нет, Малфа, не пущу! Все говолят, что плохо всё закончится! Нет!- Саша встал из за стола, где до этого вырезал по деревяшке портрет Марфы.- Даже не думай!
-Саша, но как иначе? Как нам достучаться до правительства? Они не хотят слушать, чтобы они не делали всё только хуже! Ведь не они работают на этих заводах, а мы. Только мы, рабочие, знаем всю суть проблемы изнутри, а не они! Разве ты не согласен со мной?