- Остановитесь, изверги!!! Это мой конюх! И вы находитесь в моём поместье- властный голос бабушки Агафьи прозвучал как колокол церкви, от его звучания кони успокоились, а кучер сел на своё место, при этом не произнося ни звука.
В это время из экипажа вышел папенька:
-Агафья Степановна, успокойтесь, кучер наказывает только непокорных.
-Какие они не покорные? Конюх да ребёнок. И вообще это мои люди, моя земля и здесь мои законы писаны. Кто дал право какому-то кучеру издеваться над моими людьми. Ты только глянь, что с воротами сделали, оболдуи! – я впервые видела бабушку такой злой.
На слова бабушки отец только улыбнулся:
-Что ж, ты хотела, что бы мы за воротами стояли? Может я соскучился по жене да дочери? Алёна, подойди и поцелуй отца своего,- нет, не отцом он мне больше был. Я схватилась за подол платья бабушки и спряталась за него, а отец только ехидно прищурился да промолвил:
-Ну, ничего, ещё будет время.
Пока мы стояли и выясняли отношения с отцом к Ивану и Глаше подбежала наша прачка и отвела в усадьбу.
-Не место в усадьбе рабам да холопам- от этого голоса пробежал холодок по спине. За всё это время мы не заметили, что помимо отца из экипажа вышли несколько женщин и мужчин. Тот, который говорил, был выше всех и носил чёрные пенсне. Его я раньше не видела, но остальные были мне знакомы- они приходили к матушке и якобы её лечили.
В этот момент бабушка будто чувствовала меня:
-А вы кто такие, что посмели нарушить покой моей родовой обители? Не чувствую я в вас ничего мирного!
-Пётр, здесь мы не можем находиться, соизволь нам найти место для ночлега,- этот высокий с пенсне даже не обратил внимания на бабушку, но от её слов его даже покоробило.
-Франц, конечно, это будет само собой! Агафья Степановна, вы очень не радушны к гостям…
-Эти гости даже не люди! Почему должна я быть радушна с ними,- голос как колокол, как колокол. Он звенел и переливался.
Здесь все пришельцы стали смотреть в упор на бабушку. Все разом. Небеса помрачнели. Никто не дышал. Я слышала лишь биение своего сердца.
-Нам пора, Пётр. Завтра уже прибудет камень и рабья сила,- высокий даже оскалился.
Все снова сели в экипаж. Отец помедлив, обернулся и сказал:
- Зря вы так, очень зря!
Они уехали. Оставили тучи, ветер и страх. Поселились они на отшибе, был там старый летний домик.
И больше птицы не пели свои песни там.
5 глава
Настоящий осенний день. Серое пасмурное небо. Ветер завывающий как стая волков. Крупный дождь, который силой своей пробьёт кожу до самой кости. И так каждый день в течение недели. И всю эту неделю до нас доносились отголоски стройки храма. Даже бурлаки так не напрягались, как те рабочие.
Стройка не прекращалась с того момента как приехали те пришельцы с отцом. И храм рос с невероятной скоростью. С каждым взглядом, который мы украдкой бросали на стройку, становилось ясно, что это храм будет поистине ужасный: на его стенах появлялись орнаменты в виде голов змей, фигуры гарпий охраняли главный вход, а серый камень храма, казалось, впитывал весь солнечный свет, не давая ему проникнуть в этот мир.
Всё чаще мы стали замечать, что пришельцы в упор наблюдают за нашей усадьбой. Бабушка Агафья распорядилась каждые три часа бить в колокола нашей церквушки. Это было трудно сделать, но сам местный батюшка дал своё благословение на то, ибо сам чувствовал нарастающую тревогу. С того момента стало меньше злых взглядов в нашу сторону.
Иван после полученных увечий долго пробыл в постели. Несколько дней он пылал и бредил, а раны его не затягивались. Вскоре всё пошло на спад. Он стал приходить в чувства, пить, есть и к нему вернулась речь. Глаша не отходила от него, была ему благодарна за спасение. Ведь под ударами плети должна была оказаться она, а в последний момент Иван прикрыл её собой.
Отец забрал матушку к себе. Сколько бы мы не хотели её отдавать. В тот момент отец был неумолим и совершенно не обращал внимания на наши протесты. Матушка же походила на запуганного ребёнка: не поднимала головы, не смотрела на нас, а когда мы спрашивали, где она хочет остаться, то просто мычала и мотала головой. Так мы потеряли связь с ней.