— Чуть больше трех дней, — сообщил мне «потрясную» новость Кощей.
— Сколько? — Не сразу поверил я.
— Три дня, — послушно повторил Великан. — А еще на тебя уйму Магической Энергии спустил, чтобы хоть чуть-чуть стабилизировать! В моем Кристалле уже почти ничего и не осталось. Зальешь его потом Силой под самый жвак!
Хех, а ведь это он от меня словечки перенимать начал. Откуда бы допотопному великану про дальневосточный «жвак»[1] слышать. Только от вашего покорного слуги.
[1] Дальневосточный диалект (Приморский край, Камчатка, Сахалин), где «жвак» — это последнее звено или узел якорной цепи или каната. «Поставить на жвак, т. е. на самый край борта, вплотную. «Под жвак». Значение: полностью; битком, до краев.
— Если не сдохну до того момента — обязательно залью, — пообещал я ему.
— Уже не сдохнешь! — Оскалился Кощей. — Зря я, что ли, на тебя столько Маны перевел?
Я уже привык, что это злобное выражение уродливого лица, искаженного каким-то древним проклятием, заменяла ему добродушную улыбку.
— Так что со мной за беда приключилась? — Вновь повторил я свой вопрос. — И для чего тебе понадобилось меня э… «стабилизировать»?
— Как бы тебе сказать помягче, старый… — Задумался над ответом Кощей, и эта пауза меня слегка напрягла. — Дело в том, что ты немного изменился…
— В смысле изменился? — Ничего не понял я из его объяснений, почувствовав задницей в словах моего великовозрастного приятеля какой-то подвох. — Стал красивше и моложе? — Начал я нервно хохмить.
— Почти, — хохотнул Кощей. — Ты главное не нервничай — все уже позади… Ну, или почти позади…
— Ты тут умника из себя не строй! — возмутился я, с трудом усаживаясь на «верстаке». — В чем дело, гад! И что с моими «скороходами»? — Я свесил с края стола ноги, обувка на которых отчего-то вдруг оказалась размочалена «в хлам». Да так, что пальцы наружу торчали!
Кощей, ничего не отвечая на вопросы, молча поднес к моему лицу маленькое карманное зеркальце из полированного металла. Ну, для него-то оно, может, и маленькое, а я там едва ли не в полный рост отразился.
— Охренеть, не встать! — только и сумел я произнести, едва вглядевшись в свое отражение. — Прямо красавѐц, краше только через годик-другой из могилы выкопать!
Черты моего лица отчего-то пребывали в постоянном «движении», каждую секунду меняя меня до неузнаваемости. Кожа на лице временами расползалась, как гнилая холстина, открывая «на всеобщее обозрение» кости, мышцы и сухожилия. Я стал чем-то неуловимо походить на хозяина лаборатории — Кощея. Однако проходило мгновение и все возвращалось к привычному виду.
— Что это за херня? — воскликнул я, ощупывая руками лицо и чувствуя, как сердце начало тревожно бухать, набирая обороты — пол и стены лаборатории мелко-мелко завибрировали.
— Э-э-э! Не нервничай так, старичок! — Забеспокоился Асур. — Стабилизация еще не закончена! Ну-ка! Вдох-выдох! Вдох-выдох! Чем больше ты беспокоишься, тем больше идешь в разнос! Все уже нормально, поверь…
Нормально? Я дрожащей рукой, на которой обычные ногти с завидной периодичность превращались в острые и длинные когти, вытащил из кармана кусок «успокоительной подошвы» и впился в него зубами. На этот раз мне удалось его без труда перекусить — похоже, с зубами происходила подобная метаморфоза, как и с ногтями. Я увидел в зеркале, как мой рот превращается в зубастую акулью пасть. Сглотнув, не жуя, то, что удалось откусить от «лекарства» Кощея, я почувствовал, как по моему телу разливается успокоительная теплая волна. Я усиленно задышал, следуя совету Великана: вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох! Амплитуда неприглядных изменений замедлилась, а через пару минут совсем сошла на нет, оставив мою физиономию, да и весь организм, в практически неизменном виде. Ну, разве что, за исключением нескольких уродливых «язвочек» на лице и руках, да кожа приобрела мертвенный сероватый оттенок. Пульс перестал зашкаливать, тряска закончилась, а с потолка перестал сыпаться разнообразный мусор.
— Ну, вот, молодец! — С облегчением выдохнул Кощей. — Стабилизировался! Тебе сейчас нервничать совсем нельзя! Думаю, что через пару дней совсем в норму придешь…
— А боты я отросшими когтями в клочья разодрал? — Мелькнула в голове догадка о судьбе своей незадачливой обуви, о чем я и сообщил Великану.
— О, наконец-то! — обрадованно воскликнул Кощей. — Соображать начал!
— Да что произошло-то, мля? — Уже в который раз вопросил я своего гигантского друга. — Неужели та вспышка за Порогом на меня так повлияла? Просто не вижу других вариантов.