— То-то и оно, что брехал!
Солдаты заспорили.
— Отморозок этот ваш Кащей, — вдруг произнёс один из бойцов, смуглый азиат со снайперской винтовкой. Говорил по-русски он удивительно чисто. Как бы и не получше меня.
— Ты чегой-то, Филин, — хмыкнул Виктор, — завидуешь?
— С чего бы это? — буркнул тот, кого назвали «Филином». — Чему тут завидовать? Бога у человека нет!
— Да ты, я смотрю, Филя, философ? — лейтенант похлопал его по плечу.
— Попомни мои слова, командир! — «Филин» сплюнул. — Знаю я таких. Поганая натура! Кому война — слезы, кому — потери, а таким, как этот, — сладость! Таким, как он, все равно, кому бошки дырявить!
Азиат так вытаращил глаза, что все засмеялись. Но тот не обиделся, видно, что привык к подтруниванию сослуживцев.
— Ну, ты и сказанул — по своим!
— Фил, чегой-то ты сегодня не в духе…
Снайпер невозмутимо пожал плечами и отошёл.
— Отморозок или нет, не знаю, — произнес, наконец, Виктор, — но Калач прав: Кощея видели только, когда совсем трындец. Не вмешивается он, когда пятеро на одного, ему двадцать пять — подавай. Так что не встретишь ты его здесь, Саша, не надейся. Мы, почитай, в тылу. От линии соприкосновения до деревни километров пять. А там рота Коломийцева стоит. Усиленная.
— Может, мне к ним сходить? — поспешил спросил я.
— Жить надоело?! — резковато бросил Виктор. — Там до противника — метров триста от силы. Прилетит, и моргнуть не успеешь. А мне потом комбат башку снесет, что гражданских на передок пустил. Нет уж, Саша, переночуешь у нас в земляке, а завтра утром — обратно. От греха. И так непонятно, кому пришло в голову тебя сюда посылать. ДРГ ведь никто не отменял.
Видя, что я приуныл, он хлопнул меня по спине.
— Не горюй, парень, тут войны ещё на тысячу репортажей хватит.
Разговор на время прервался. Но потом я решил, что сюжет всё-таки напишу, пусть и со слов тех, кто хоть что-то слышал об этом сорвиголове.
— Есть хотя бы предположение из какой он части? Спецназ какой-нибудь? О нем же после таких дел вся страна должна знать.
— Спецназ? — усмехнулся Виктор. — Ты думаешь, ты первый такой?
Тут уже до меня стало доходить.
— В смысле того, что не я один за ним гоняюсь?
— В точку.
— И я так понимаю, этого Кощея ещё никто не нашел.
Шурыгин молча ткнул в меня указательным пальцем и поднял большой — вверх.
— Может, сказки все это? Выдумки?
Лейтенант покачал головой.
— Не похоже, Саша, на сказки. Живой он, даже, я бы сказал, чересчур. Вот только, я думаю, не слишком-то он хочет на передовицы попасть.
— Скромный?
— А зачем ему светиться? Кому следует, про то наверняка больше знает.
Мы немного помолчали.
— Так откуда же он взялся?! — не выдержал я.
— Поговаривают, что — местный, — Виктор всем своим видом показал, как следует относиться к этим словам. — Но я его пару раз сам видел метрах в двадцати, и вот что я тебе скажу, Саша: там одной снаряги на несколько миллионов, а пушка его — это вообще что-то с чем-то. Я потом, когда в госпитале по ранению лежал, пытался в интернете найти хоть что-то похожее, да куда там!
— Может, он из вагнеровцев? Они — на всем своем воюют.
— Мы с ребятами тоже так поначалу думали, но у тех жесткая иерархия. А Кащей по всем признакам — одиночка.
— А разве на фронте одиночки бывают?
— Тут и не такое бывало.
Я помолчал, переваривая информацию, а затем произнёс:
— Прямо «летучий Голландец».
— И не говори, — Виктор хлопнул меня по спине. — Пошли ко мне в аппартаменты, у меня Потапенко недавно кашу сварил, — пальчики оближешь!
— А я думал, выдохлись… — прокричал мне в ухо Виктор.
Следующие слова заглушил звук взрыва, и очередной куст земли поднялся совсем уж близко. Резко стегануло по ушам. Я инстинктивно присел вглубь окопа — раньше под обстрелами такой интенсивности бывать не приходилось, — но тут же поднялся: не хотелось терять уважения Виктора и его людей. Оглянувшись, я перехватил взгляды его подчинённых — на меня посматривали испытующе, но без презрения. И на том спасибо.
— Хорошо кладут, черти, — раздосадованно бросил Виктор.
Черти — это, конечно, те, с другой стороны. Никак иначе лейтенант врагов не называл, но в глазах при этом светилось что-то такое, что ему сразу верилось: да, там действительно нечисть. Мне было чудно это слышать, потому что мой лучший друг — из Киева. При любых разговорах мы с ним старались избегать темы происходящего в наших странах, но в последнее время события становились все горячее.