— Неофашист? — спросил Виктор.
— Что-то вроде того, — ответил дервиш. — Ультраправые турки мечтают установить халифат, а затем вернуть Турции границы Османской империи. А вот х… — вдруг выругался босниец непечатно и по-русски.
— Я тоже так думаю! — поддержал старика Виктор, заводя мотоцикл.
Через каких-то десять минут Лавров и Саломея уже неслись по горным дорогам навстречу новым приключениям.
Новенькие горные мотоциклы «Кавасаки KLR 650» радовали четырехтактным мотором и сверхпрочной трансмиссией. Саломея, как в цирке, совершала прыжки с мотоциклом при первой же подходящей складке местности. Виктор ехал ровно, демонстрируя выдержку, граничащую с равнодушием.
— Мы потеряли форму? — спросила женщина, поравнявшись с ним на расширении горной тропы.
— Очень скоро наверстаем, — ответил Лавров так же спокойно, как ехал.
— Я большего ждала от украинца! — поддела его Саломея.
— А я, по правде сказать, от сербки ничего не жду! — огрызнулся Виктор.
Саломея рассмеялась:
— Вот это ты хорошо делаешь!
Она повернула правую рукоятку руля и опять вырвалась вперед. Тропа была все еще широкой, и это позволило Виктору обогнать ее слева и подсечь поворотом направо, туда, где козья тропа перемежалась неглубокими грязевыми лужицами. Но девушка не сдалась и, обогнав Лаврова справа, вытеснила его с тропы на пологий склон, поросший зеленой травой. По этому склону Лавров обогнал Саломею, опять пересек ей путь, выскочив на правый склон, и ушел в затяжной прыжок, после которого опять очутился на козьей тропе, далеко впереди своей спутницы. Мальчишество? А что? Любой взрослый мужчина хотя бы раз в жизни мечтает опять стать мальчишкой, чтобы доказать девчонке, что он крут. Пусть он миллионер, вдруг остановившийся на дороге и забравшийся по локоть в капот заглохшего «мини-купера» юной красавицы. Пусть он обычный дворник, вдруг решивший поднести чемодан студентке просто так, за одну улыбку. Против этого не попрешь — природа.
На узком мостике всего из двух бревен Саломея подняла мотоцикл «на козу» и преодолела преграду на заднем колесе. Лавров оглянулся на переднее колесо мотоцикла, сверкающее спицами у него над головой, но тропы не уступил. Там, где дорожка обрывалась на трехметровом камне, они прыгнули одновременно, но снова мотоцикл Виктора приземлился первым и на корпус впереди. Так Виктор ни разу не отдал первенства Саломее, пока не остановился на отдых.
— Ну, окей. Повеселились, и хватит, — сказал он, заглушив мотор. — Давай сверимся с картой, где мы находимся.
Каппадокия — центр Анатолии, Малой Азии. Столетиями ее границы менялись. Сегодня установить точные исторические и географические пределы Каппадокии довольно сложно. Современная Каппадокия — это части земель нескольких турецких провинций. В том числе провинции Нигде.
Несколько миллионов лет назад лава вулканов покрыла плато на сотни километров вокруг. Ветер, вода и разность температур создали из вулканических пород — туфа и базальта — нереальные ландшафты с гигантскими валунами, пещерами и долинами. Не надо обладать развитой фантазией, чтобы среди нагромождения скал разглядеть исполинскую женскую грудь или окаменевших верблюдов. А вот камень, похожий на человека в кепке, а вот — на корову, а вот — на слона. Ну честное слово! Слон, но только каменный!
В Каппадокии говорят так: «Когда солнце садится, из своих подземных убежищ вылетают феи. У них под землей есть дома, а у домов — дымовые трубы». Турки называют эти столбы «перибаджаларами» — дымоходами фей.
— А мне кажется, — заметила Саломея, указывая на скалы долины Любви, — да наверняка и тебе тоже, что дымоходы фей какие-то фаллические!
— Ну, это кто о чем думает, — поддел спутницу Лавров. — Лично я о фаллосах и не мечтаю!
— Пошляк! — фыркнула Саломея.
— Ага. А кто ж еще, как не я? — ответил Виктор и добавил: — Ладно. Будем внимательны.
Виктор знал, о чем говорил. С давних пор Каппадокия была краем неспокойным. Через него проходили греки, персы, римляне, арабы, монголы, крестоносцы. Местные жители-хетты от этой милитаризованной братии прятались под землей. Позднее в Каппадокии насчитали около двухсот катакомбных селений, больших и поменьше. Почти все они необитаемы, но некоторые и сейчас прячут исламских экстремистов.
Деревня Соганлы, в переводе с турецкого «Луковая» — одно из каппадокийских селений близ катакомб. Местные жители считают, что название их деревни на самом деле происходит от слов «Сонна кальды» — «дальше некуда», произнесенных в Средние века неким предводителем арабов, захвативших Каппадокию.