— Зачем тебе столько денег, боец? Ты же не будешь знать, что с ними делать, — не терял спокойствия голос в трубке.
— Я не боец! — сверкнул глазами Челик. — Я полководец! Я хочу, чтобы у меня было то, что я мог бы передать по наследству.
— Если будет, кому передавать, — послышалось в ответ. — Взяв за руку своего сына или дочь, ты даже не догадаешься, что опасности поджидают их на каждом шагу. А у тебя четверо детей, не так ли?
— Только попробуй убить их! — позеленел от злости турок. Его и без того глубоко посаженные глаза, казалось, провалились куда-то внутрь головы. — Только попробуй, — сказал Челик, который успокоился так же быстро, как и завелся. — И десницу получит Саломея. Мои люди доложили, что она сейчас в паре километров отсюда. Я бы охотно выслушал ее предложение.
— О-о-о! Я вижу, ты умелый переговорщик! — засмеялись в трубке. — Хорошо, я дам тебе на двенадцать миллионов долларов больше.
Турок замер на месте. Он не знал, верить ему своим ушам или нет. Двенадцать миллионов долларов!
— Ты блефуешь! У тебя нет таких денег! Ты проходимец! — закричал Челик в трубку.
— Я никогда не лгу своим партнерам, Челик. Это так же точно, как то, что в данный момент твоей старшей жене Хафизе от твоего имени принесли украшения, которые носит старшая жена арабского шейха.
— Что-о-о? — протянул Челик, и тут у него зазвонил второй телефон. То была его любимая Хафиза, подарившая ему этой весной тройню.
Челик безмолвно выслушал потоки благодарности от старшей жены и отключил телефон.
— Ты еще не понял, с кем имеешь дело, Челик? Я — человек слова, — продолжил неизвестный богач.
— Когда я получу деньги? — покладисто спросил турок, едва сдерживая кашель в пересохшем горле.
— Ты получишь их в тот же миг, как привезешь мне десницу…
— Привезу! — выкрикнул Челик. — Лично привезу!
— Лично не надо. Мне важно, чтобы быстро.
— Длань высылаю уже сейчас, — отрапортовал тот.
— И Саломею в придачу, — добавил голос. — Через два дня я буду в Багдаде. Послезавтра, в девять вечера. Место ты знаешь…
— Привезу! Я тоже человек слова! Ты узнаешь, каким может быть настоящий муслим! Ты узнаешь…
Челик вдруг понял, что его уже никто не слушает.
На другом конце линии связи миллиардер Мартин Скейен отключил смартфон и положил его на стеклянный столик у своего рабочего стола в кабинете.
— Ох уж эти мне мусульмане… Был у меня один партнер, — вздохнул магнат, разворачиваясь на кресле из белой лайковой кожи, — шведский ученый Густав Стурен. Мы с ним знали друг друга двадцать лет. Познакомились еще на вручении Нобелевской премии в Стокгольме… Долго мы играли вместе. Не справился со своей задачей, принял ислам, пытался обмануть… и погиб.
— Только не говорите, что его съел ваш гиппопотам, — собравшись с силами, ответил Кацельник.
Он сидел в кресле напротив. Огромный кабинет миллиардера мог поспорить роскошью с кабинетом президента ведущей державы мира.
— Славик! Дорогой мой Славик! Что вы такое говорите? У меня и гиппопотама-то никакого нет! — добродушно засмеялся Скейен, поглаживая ручную пуму, которая ласково, как котенок, щурилась у ног хозяина. — Надо же, придумали. Гиппопотам… Так о чем я говорил? Ах да… Был у меня партнер и друг — хорошо играл в гольф. И совершенно не понимал, что такое настоящий бизнес. Но вы-то понимаете?
— По-понимаю… — ответил напуганный миллионер, глядя в ужасные стальные глаза собеседника.
— Отлично! Итак, что с нашими делами? — радостно спросил Скейен.
Перед Славиком лежал многостраничный контракт. Он дрожащими руками открыл свой эксклюзивный «Паркер».
— Я подпишу…
— Вот и славно! — на выдохе произнес миллиардер.
— Но… — вдруг засомневался Кацельник, — ваша вакцина точно лечит онкологию?
— Хотите испытать? — в тон Славику спросил Мартин, продолжая смотреть на него не мигая. — Сейчас принесут вакцину, можете попробовать… на себе.
— Но у меня нет рака! — воскликнул Славик.
— Кто знает, кто знает, дорогой мой. Все мы ходим под Богом.
От этих слов у миллионера засосало под ложечкой. Он принялся лихорадочно перелистывать в памяти, что он делал с момента попадания в этот проклятый гольф-клуб — что ел, что пил, где спал… все пошагово…
— Не волнуйтесь, Славик. Я пошутил, — успокоил его Мартин. — Мои друзья и партнеры давно привыкли к моим шуткам.
Взмыленный Кацельник тяжело выдохнул и плавными росчерками пера стал подписывать страницу за страницей дьявольского контракта.