Сосредотачивая свои двухосные колесницы в виде ударной силы, ассирийцы разламывали строй противника, поливая его стрелами и закидывая дротиками с движущихся повозок, на которых запас метательных снарядов был гораздо больше, нежели может унести пеший воин. Особенно славился маневр, когда колесницы мчались по рядам от фланга к флангу, потом разворачивались и неслись обратно.
В образовавшийся после обстрела беспорядок врывалась конница. Кто бежал, того настигали всадники, кто оставался, того уничтожала подоспевшая пехота. Но ассирийцы старались не убивать лошадей противника. Кони были столь важны для армии, что царь назначал специальных чиновников-ремонтеров — они наблюдали за подбором лошадей, которых получали в основном из Северного Ирана.
Вспомним, как храбрый гусар Николай Ростов в романе Льва Толстого «Война и мир» накануне Бородинского сражения тоже был отправлен в Воронеж «за ремонтом». Кстати, ремонтером в 1812 году был и юный Грибоедов, автор «Горе от ума».
Обеспечив себя лошадьми, ассирийцы получали новое оружие, не менее опасное, чем колесницы, — конницу. Поначалу два наездника перебирались из сломанной двуколки на двух своих коней. Один правил обеими лошадьми и держал щит. Второй стрелял из лука. Ассирийцы учитывали сложную проходимость для колесниц в некоторых местностях и осознали, что верховые лошади могут коренным образом изменить ход сражения. Вскоре лучник стал действовать самостоятельно, и конные воины навсегда разделились на всадников — тех, кто сидит верхом на коне, и наездников — тех, кто в повозке едет за лошадью. У всадников маневренность увеличивалась благодаря скорости и мощи кавалерийских луков.
Иудейский царь Езекия не рискнул вступить в сражение с таким врагом. Он отошел в свою столицу — Иерусалим. По всей Иудее его подданные стекались в города, узкие улицы которых были защищены высокими стенами в семь метров толщиной. Чтобы выдержать неизбежную осаду, Езекия приказал прорыть подземный канал для снабжения Иерусалима водой.
Куда ассирийцы не могли направить армию, туда посылали страх. К стенам Иерусалима подступил полномочный ассирийский посол. Он не обратился к царю Езекии и его военачальникам на языке дипломатии, а говорил защитникам в укреплениях на их родном языке: «Я обращаюсь к людям на стенах! Вам придется есть свой кал и пить свою мочу! Езекия не защитит вас! Пусть он не уговаривает вас надеяться на Иегову! Император Ассирии повелевает вам сдаться!»
Когда он произносил эту угрозу, обещанная судьба уже постигла Лахиш — город, стоявший в пятидесяти километрах к югу. Расположенный по обе стороны дороги в Египет, город Лахиш был столь же силен, сколь и богат. Защищенные крутыми утесами и высокими стенами, жители Лахиша были уверены в своей безопасности. Такие же уверенные ассирийцы разбили лагерь близ крепостных стен Лахиша и стали готовить осадные машины.
Деревянные стенки машин защищали воинов, которые раскачивали железный таран внутри. Тараном били по слабейшим точкам городских стен. Слабой точкой Лахиша были ворота. Чтобы к ним приблизиться, ассирийцы соорудили земляные валы, покрытые бревнами. По ним медленно ползли осадные машины.
Синаххериб так расставил свои войска: позади всех расположились легко вооруженные пращники, потом — лучники, прикрытые высокими щитами, впереди — копьеносцы. Войско продвигалось, прикрытое осадными машинами. Деревянные конструкции осадных машин были уязвимы для огненных стрел иудеев, но их покрывали кожаные щиты. Солдаты с огромными ковшами немедленно заливали занявшийся огонь.
Внизу саперы железными кирками и бронзовыми ломами вели подкопы под стены. Вверху солдаты устанавливали лестницы. Ни одна армия не владела столь совершенным искусством осады! Против такого натиска нельзя было устоять.
Напрасно были заколоты ягнята перед жертвенниками Иеговы и его жены Ашера`! Когда стены наконец были проломлены, ассирийцы ворвались в город. Ашера, она же Иштар, богиня военной удачи, была на стороне ассирийцев. «Пусть не бледнеет твое лицо! Пусть не устанет твоя стопа! Пусть силы не покинут тебя в разгар сражения!» — передавали жрецы ее пожелания.
Иштар говорила верно — резня была неописуемой! Главарей восставших посадили на колья вокруг города. Их растерзанные трупы служили предупреждением все еще сопротивлявшимся иудеям.
Царь Синаххериб наградил своих воинов причитавшимися им колчанами, мечами, луками, конской сбруей и драгоценной посудой. Не всем довелось изведать вкус победы. Полторы тысячи ассирийцев, забытых Иштар, легли под Лахишем в братские могилы. Тем временем Синаххериб списывал потери и подсчитывал добычу: «Двести тысяч человек — взрослых и детей, мужчин и женщин; лошади, мулы, верблюды, ослы, коровы и овцы без счета».