— Я спущусь побриться, — объявил он Саломее, которая собиралась в душ, и вышел из номера. Еще вчера он заметил на первом этаже отеля парикмахерскую и пошел именно туда.
В холле играла навязчивая арабская музыка. Колокольчик звякнул, когда Виктор шагнул в небольшое, на два кресла, помещение, где пахло профессиональной химией стилиста.
— Я бы хотел побриться, — обратился он к парикмахеру на английском.
Тот молча стоял и хлопал глазами, будто не понял вопроса. На дальнем, втором кресле сидел клиент и внимательно смотрел на себя в зеркало.
— Побриться можно? — повторил Виктор, теряя терпение.
Но парикмахер, маленький араб с густой шевелюрой, продолжал моргать.
— Глухой, что ли? — буркнул самому себе Виктор на русском языке, уже готовясь выйти из заведения.
— Вам нужно побриться? — спросил по-английски парикмахер, вынимая маленькие наушники из ушей. — Проходите, садитесь, уважаемый.
«Вот если бы не назвал меня уважаемым, честное слово, не сел бы», — подумал Виктор и опустился в свободное кресло.
— Привет, братишка! — поприветствовал его клиент из второго кресла.
«Это что там за родня?» — про себя возмутился Виктор и повернул голову.
— Вам нравится в Мосуле? — поинтересовался клиент из второго кресла, и это его «вам» явно не вязалось с «братишкой».
— У вас хороший русский, — вместо ответа похвалил его произношение Лавров.
— Я ассириец, но четыре года учился в Саратовском вертолетном училище, — объяснился незнакомец и снова добавил: — Братишка.
— О! Так вы летаете сейчас? — Лавров оживился.
Он знал, что хороший вертолетчик, тем более в Ираке, дорогого стоит. Его собеседник был уже немолод и учился пилотировать в Советском Союзе. Вчера Лавров видел одного хорошего вертолетчика — над воротами Адада.
— Я — нет, а мой брат еще пилотирует, — ответил ассириец, почему-то обидевшись. — Он переучился на американский геликоптер R44 и служит в полиции.
Подстриженный клиент встал, расплатился с парикмахером и направился к выходу.
— Эй! Подождите! Братишка! — До Виктора вдруг дошло, что он чуть было не упустил важную информацию.
С намыленным лицом и с простыней вокруг шеи он бросился за уходящим. Прямо как был, в мыльной пене, выскочил на улицу, напугав двух прохожих. Ассириец семенил от него на другую сторону улицы.
— Братишка! Приятель! Камрад! — звал обидевшегося вертолетчика Лавров всеми словами, которыми когда-то называли иностранных студентов в Советском Союзе, и теми, что пришли на ум в первую очередь, но тот даже не оборачивался.
Виктора вдруг осенило:
— Земеля! По пивку?
Ассириец остановился посреди улицы и обернулся.
— Ну вот так бы сразу и сказал! — широко улыбнулся бывший вертолетчик.
Они сидели в баре уже второй час — ассириец Ияр и украинец Виктор.
Бывший вертолетчик, которому в этом году исполнилось 55 лет, допивал седьмую бутылку дорогого голландского пива, будто отмечал свой день рождения именно сегодня, а не полгода назад. Немудрено, ведь пиво в баре при отеле можно было продавать только иностранцам, а Виктор не скупился на угощение, так же, как Ияр на комплименты и истории. Ассириец рассказал, как он любит русских братьев, как они с десантниками в Москве забрались в фонтан и им выписали штраф, как он зимой чуть не отморозил свое мужское достоинство на военном аэродроме где-то под Саратовом… В общем, Виктор терпеливо слушал этого старого балагура и подогревал его в надежде услышать главное.
Ради этого Лавров даже не побрился в парикмахерской, а только наскоро вытер намыленный подбородок и расплатился с мастером. Он просто боялся упустить этого вертолетчика.
— Я могу поговорить с твоим братом? — наконец спросил Лавров.
— У-у-у, — отрицательно покачал головой Ияр, — Зайя сейчас далеко.
— Да не нужна мне твоя зая, братишка! — улыбнулся Лавров. — У меня своя есть.
— Зайя — так зовут моего брата! — очень серьезно произнес ассириец. — Зайя значит «сотрясатель»!
Виктор чуть было не засмеялся: «Чем же надо трясти, чтобы тебя так назвали?» Вслух же спросил:
— А ты?
— Ияр, что означает «свет»! — с не меньшей гордостью перевел свое имя вертолетчик и щелкнул зажигалкой, чтобы подкурить.
— Так где же твой брат? — не отставал Лавров.
Ассириец замер, затем жестом велел Виктору наклониться к нему и прошептал:
— Он за пятьсот километров отсюда. Вчера его вертолет арендовал один секретный норвежец — он часто так делает. И они улетели в Тадмор.