— Вскрывать не будем, — твердо решил Асаад. — Дверь сфотографируем, печати скопируем с помощью кальки, а потом все засыплем до лучших времен.
— Абсолютно с вами согласен, мой друг, — поддержал сирийца Михайловский.
В подземелье храма Белла было холодно и неуютно, несмотря на то что солнце днем припекало совсем по-весеннему. Халид Асаад, открыв клеть для членов экспедиции, еще раз осмотрел окрестности. Неподалеку от храма прогуливался пеший патруль сирийской армии. Можно было вздохнуть спокойно.
Копировать печати поручили Стипу как самому молодому — у него не было артрита, и он мог долго держать поднятые руки на весу.
Хорват накладывал на каждую древнюю печать, размером и формой с айфон, лист кальки и заштриховывал мягким карандашом так, как это делают дети, зарисовывая монетки, подложенные под тетрадный лист. Фотографии, разумеется, тоже были сделаны, но калька давала исследователям дополнительную информацию. К тому же, чего уж греха таить, восьмидесятилетние ученые предпочитали привычные технологии прошлого века.
— Вы можете прочитать знаки на печатях, пан Михайловский? — полюбопытствовала Соломина.
— Нет, милочка, я могу только с достаточной степенью уверенности сказать, что это протоэламское письмо, — развел руками поляк.
— Ну, я тоже могу это сказать, — брякнула Светлана, но тут же смутилась, поймав недовольный взгляд профессора из-под очков.
В это время Врлич, для того чтобы заштриховать кальку, наложенную на самую верхнюю печать, оперся всем телом на каменную кладку дверного проема.
Неожиданно древние камни порога, на котором стоял Стип, сдвинулись и весь дверной проем с грохотом провалился под тяжестью ученого внутрь. Археолог вместе с дверью сорвался в пропасть. Снаружи только услышали его испуганный вопль.
— О-о-о, Матка Боска! — вскрикнул профессор и кинулся к проему.
— Казимеж! — попытался остановить его Халид Асаад.
Светлана моментально среагировала на движение старика и, подскочив к нему, ухватила за плечи. И это спасло Михайловского от гибели. В отчаянии он чуть было не упал вслед за хорватом. Секунд через пятнадцать раздался удар о воду где-то глубоко внизу.
Участники экспедиции с ужасом переглядывались. Что будет дальше? Халид Ассад, сглотнув ком в пересохшем горле, на всякий случай крикнул в проем:
— Сти-и-ип! Мальчик мой!
— А-у-у! — послышалось в ответ.
Присутствующие снова взволнованно переглянулись.
— Стип, ты живой? — крикнула Светлана.
— Живой, живой, — донеслось снизу.
Барахтаясь в холодной и страшной пучине, он все еще до конца не понимал, как сумел не разбиться, падая с тридцатиметровой высоты.
— Фонарь! — скомандовал Асаад.
Соломина кинулась за фонарем.
— Держись! — крикнул в темноту профессор Михайловский.
— Удивительно полезный совет! — огрызнулся глубоко внизу хорват.
Отчаянно загребая руками, он пытался нащупать ногой дно, но безуспешно, и от этого только екало сердце. «Может быть, там глубина до центра Земли?» — испуганно подумал он.
Наконец появилась Соломина с фонарем и большим мотком веревки.
Осветив провал, девушка громко выдохнула.
— Тут какая-то корневая система. Это его и спасло. Падая, цеплялся руками и смягчил удар о воду.
— Да откуда здесь корневая система? — раздраженно спросил Асаад. — Я работаю здесь шестьдесят лет и не видел ни одного дерева поблизости.
— Корни отдельных деревьев могут жить и тысячи лет, — поучительно произнес Михайловский и увлеченно начал рассказывать: — Вот когда я раскапывал старину в Восточной Африке…
Саломея поняла, что этот опус затянется надолго.
— В общем, так, дедушки! Слушайте меня! — сердито сказала она. — Не кричим! Не волнуемся! И ничего не боимся! Вам понятно?
Неожиданная перемена в поведении кроткой участницы экспедиции была настолько разительной, что старики только кивнули головами.
— Тогда скажите мне, вязать альпинистские узлы кто-нибудь умеет?
— Я, — отозвался Халид Асаад и добавил: — Какой тебе узел, дочка?
— Такой, чтоб не сорваться, — улыбнулась Соломина и протянула старику свободный конец веревки, кивнув на стоящую рядом колонну.
Руки старого смотрителя музея отлично помнили то, что нарабатывалось годами. Он быстро обернул веревку вокруг каменного монолитного столпа и затянул мудреный альпинистский узел. Саломея бросила моток веревки вниз.
— Будем спасать. — С этими словами она начала спуск.
Сверху ей светили фонарями Халид и Казимеж, а далеко внизу журчала вода. По правде говоря, она делала это второй раз в жизни. И то, первый ее спуск был с Виктором Лавровым на склонах Южного Тавра. Но отчаянная ситуация вселила уверенность, и девушка все выполняла правильно, отталкиваясь ногами от склизких корней. Она то и дело окликала хорвата, и тот отвечал ей откуда-то из темноты. Наконец Светлана «приводнилась». Но это было еще не все.