Кровавый след от раненого тянулся в темноту древней гробницы.
Старики прикатили строительную тачку с раненым в гостиницу для археологов и уложили его на кровать в комнате, где прежде жила Светлана Соломина.
Вдвоем они размотали окровавленные бинты, раздели украинца, обмыли бесчисленные рваные и глубокие раны на теле.
— Кто это его так? — удивлялся поляк.
— Похоже на укусы того же зверя, который погрыз ногу нашему Стипу, — предположил Халид. — Мне невдомек, как этот чужестранец оказался в запертом гипогее. Неужто выполз из гробницы? В любом случае нам нужен врач, а то он не выживет.
— Стипу тоже врач нужен, — согласился Михайловский.
Сириец вышел на улицу, чтобы вызвать по телефону знакомого врача из Тадмора, а Михайловский зашел к хорвату.
— Ну как ты? — участливо поинтересовался Казимеж. — Болит?
— Слава богу, немного полегчало, — слабым голосом ответил Врлич.
Он лежал на спине, вытянув перебинтованную распухшую ногу.
— Кого вы там притащили в комнату Светы?
— Какой-то мужчина. Он тяжело ранен.
— Зачем? Вдруг она вернется? Все ее вещи здесь.
Профессор походил взад-вперед по комнате, поскреб бороду и уже у самой двери буркнул:
— Ты же знаешь, что она не вернется…
— Зря вы положили его в ее комнате, зря! — упрямился Стип.
Вступать в пререкания с больным не входило в планы старого профессора, он покинул комнату Врлича и закрыл за собой дверь.
Али ибн Сина отмывал окровавленные руки в маленькой кухоньке гостиницы для археологов. Он был старинным приятелем Халида и его ровесником.
— Как они? — спросил Асаад, подавая белое полотенце, когда врач повернулся к нему с чистыми руками.
— Молодой за неделю поправится, — заверил Али, тщательно вытирая руки, — а вот тот, что постарше, — не знаю. От организма зависит. Дядя и племянник?
— Нет, они даже не из одной страны.
— Похожи, — спокойно констатировал врач.
Он взял из металлического кювета большой серый зуб и показал Халиду:
— С этим что делать будем?
Асаад протянул ладонь:
— Что это?
— Похоже на зуб крокодила, в спине у него торчал.
Смотритель спрятал находку в старинном буфете.
— Уколы не забывай делать, — предупредил его Али, собирая свой саквояж.
— Не волнуйся, — успокоил его Халид. — Почему он бредит?
— Это хорошо. Бредит — значит, выживет. — Али ибн Сина нацепил на левое запястье часы и спустил закатанные рукава рубашки. — Я завтра приду в то же время.
Скрипнула дверь, из комнаты хорвата вышел Михайловский с небольшим подносом, на котором стояла пустая глубокая тарелка с ложкой и лежала серая полотняная салфетка.
— Он поел? — спросил Халид, принимая у него ношу.
— Чуть-чуть, — ответил Казимеж.
— Проводите меня, — предложил врач.
— Подожди, я того, что постарше, запру на замок, — попросил поляк, — а то Стип еще вздумает чего…
— А что? — спросил Асаад.
— Считает, что он убил Светлану, — угрюмо ответил профессор.
Халид Асаад аккуратно упаковывал экспонаты и складывал в прочные ящики, похожие на армейские. Древнеримские скульптуры, фрагменты каменных строений с затейливой резьбой, древние предметы быта, монеты времен царицы Зенобии, мумифицированные тела из Долины Гробниц…
В музей, как к себе домой, зашел Михайловский:
— Как дела, господин смотритель?
— Неплохо, пан профессор.
— А я упаковал и описал двадцать ящиков, можете забирать.
Поляк потоптался, достал трубку, раскурил от спички, поискал, куда ее деть, не нашел и сунул в карман.
— Кофе будешь? — спросил Халид, достав турку и включив тены под емкостью с песком.
Поляк одобрительно кивнул головой.
— Эти раненые много времени занимают, — пожаловался Казимеж.
— Как они?
— Стип поправляется, все съел. Скоро выздоровеет.
— А второй?
Вместо ответа профессор сокрушенно покачал головой.
— Температуру измерял? — спросил Асаад, заваривая кофе.
— Смысла нет. Лоб горячий, все бредит, что это он виноват в смерти нашей Светы.
— А ты откуда знаешь? Он что, поляк?
— Да вот не могу понять. — Профессор вдохнул аромат свежего кофе и облизнулся от предвкушения. — Он бредит то на английском без акцента, то на немецком без акцента. А вчера сначала на украинском рассказывал о людоедах из Папуа — Новой Гвинеи, потом псалом «Живый в помощи» на русском читал. И поди пойми, кто он.