— Тебе налить вина? — спросил он женщину, наполняя две бронзовые чаши, стоящие рядом.
— Ну, не тяни! — не выдержала Иродиада. — О чем ты мне хотел сказать?
Антипа протянул ей чашу с вином:
— Наша… ну, то есть твоя… ну, то есть наша… Саломея связалась с мандеями и ходит на проповеди этого самого Иоанна.
— Что? — переспросила женщина, уронив чашу в купель, и та сразу пошла ко дну.
— Мой брат Филипп уже давно ходит туда… и Саломея вместе с ним…
— Но откуда ты узнал? — не могла прийти в себя Иродиада.
— У меня везде есть свои люди.
— Моя дочь никогда не примет эту скверну. Ни за какие награды! Это ложь!
— Ох, если бы так, — грустно вздохнул властитель. — Мне рассказывали, как она внимательно слушала всю его назорейскую ересь…
«Если б так-так-так… Если б так-так-так!» — послышался чей-то голос неподалеку. Это заговорил в клетке короткохвостый серый жако, подаренный властителю заморским купцом.
«Так-так-так! Так-так-так!» — неслось из клетки.
— Убей его! — после долгой паузы вдруг сказала Иродиада.
— Кого? — перепросил муж. — Попугая?
— Казни Иоанна! Он оболгал меня! — со злостью вскрикнула царица.
Вот этого Антипа боялся больше всего. Помня, какое проклятие настигло его отца Ирода Великого (он умирал в муках за преступления против детей Иудеи), Антипа не хотел связываться с безумным проповедником.
— Так ты убьешь его? — требовательно повторила Иродиада.
— Иоанна казнить нельзя! Поднимется восстание!
— А оно и так поднимется! — разъярилась женщина. — Все происходит оттого, что мой бывший муж и твой брат Филипп дурно влияет на мою дочь и поддерживает Иоанна. За ним пойдут все его поданные, и тогда Иудее конец…
«Ах вот оно в чем дело!» Страшная мысль осенила Антипу. Он совсем не думал, что предатель был не просто рядом, а находился в кровном родстве с ним. Филипп хочет отобрать у него Галилею, Пирею и вообще все, присоединить к своим областям. «Лихо, братец. Очень лихо!» — кусал губы Антипа.
— Так ты казнишь Иоанна? — твердо повторила Иродиада.
Антипа долго молчал, глядя жене в глаза, затем решил, не посвящая ее в свои мысли, ответить по-своему.
— А ты поцелуешь меня? — игриво спросил он.
Иродиада не могла устоять перед мужчиной, которого любила. Что бы ни творилось вокруг, хоть крушение мира, хоть потоп, Антипа был рядом и возбуждал ее всем своим существом: взглядом, телом, дыханием. Голова закружилась, и Иродиада растворилась в объятиях мужа, как бы говоря: «Не требуй от меня многого, я всего лишь женщина…» Но что она задумала, было известно лишь ей одной.
Алхимик никогда не останется голодным.
Хочет какой-нибудь богатей стать еще богаче? Обращается к тому, кто ищет и находит золото во всем. А уж каким путем? Это непостижимо для простого смертного. Посредством рецептов, известных только ему одному: для несведущих — колдовством, для знающих — тетрасоматой, хранящейся в строгом секрете, алхимик побеждает пространство и время, открывает портал в мир без границ.
Истинному алхимику не нужны богатства. Ему важен сам процесс — найти золото там, где его нет, в морском песке и речном камне, в оловянной ложке и даже в смертоносной ртути.
Так жил аптекарь Васыляка, пришедший откуда-то из дремучих краев — странной заморской земли по имени Скифия. Неграмотное сословие Тиберии считало его сумасшедшим, но за снадобьями от всякой хвори, презрев все суеверия, обращалось именно к нему. Мало кто знал, что черноволосый аптекарь мог сделать состояние из воздуха. По вечерам хитрый Васыляка закрывал свою лавку в одном из центральных кварталов города и переходил в маленькую лабораторию, в которую никого никогда не пускал и где проводил свои очень полезные химические и зоологические опыты. То была милая его сердцу комнатушка с несколькими плетеными шкафчиками и каменным столиком посредине.
Здесь имелось все, что нужно для работы: набор лезвий египетских мастеров для обрезания, медные иглы и пилочки, щипцы, подаренные знакомым эскулапом из Рима, а также молоточки, зубила для трепанаций и еще многое-многое другое…
Спустя много лет церковь объявит такую деятельность ересью, а мастеров древней медицины — колдунами, будет сжигать их на костре.
Сегодня у алхимика-аптекаря было одно очень неотложное дело. Он утром поймал крысу в погребе и хотел изучить, как влияет ртуть на живой организм. Но для начала ей нужно было перерезать голосовые связки, чтобы писком не привлекала внимания соседей.
— Так. А где у нас голосовые связки? — спросил вслух Васыляка, надевая кольчужную рукавицу и открывая клетку с зубастой пленницей.