Иоанн же вещал стоя. Пот лился градом с чела проповедника, резал ему глаза и стекал по всему телу, кусая под мышками и щекоча спину, но Креститель был неподвижен.
— У кого две одежды, тот отдай одну неимущему, и у кого есть пища, делай то же… Воины! Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем. Мытари! Не требуйте более определенного вам! — неслось над Кинеретской долиной.
Эти поучения, как и многие другие, будут передаваться из уст в уста, из поколения в поколение. Много лет спустя евангелист Лука изложит их в своем писании, но тогда люди, впервые слышавшие проповедь, поражались силе слова, его величию…
— Стой! Ты куда? — Филипп перехватил мужчину, идущего с чашей воды, прямо у края поляны, где шла проповедь. Правитель Итуреи, Батанеи и Трахонитской области вместе со своими братьями по вере внимательно следил за безопасностью учителя.
Тщедушный иудей с большой железной чашей остановился, хлопая глазами.
— Это вода, — просто сказал он, — учителю.
Филипп с подозрением посмотрел на него. Чаша в руках мужчины задрожала. Правитель взял у него чашу из рук и приподнял на уровень подбородка, принюхиваясь.
— Это вода. Не веришь — попробуй. Но это вода для учителя, — почти с обидой произнес мужчина.
— Филипп, пусти его, — спокойно сказал Иоанн, — неминуемому быть. Не бойся!
Брат Ирода Антипы, а ныне брат мандеев, еще раз недоверчиво посмотрел на услужливого маленького человечка и молча освободил ему дорогу. Тот, покраснев, двинулся к Иоанну.
— Испей, отче. Устал, наверное?
Иоанн, чьи глаза засветились добром, улыбнулся:
— Благодарю тебя, брат мой… Крещу тебя Именем Господа.
С этими словами он окунул в поднесенную чашу свою кропильницу, сплетенную из конского волоса, и брызнул ею в лицо иудея. В ту же секунду подноситель с криком ужаса упал перед проповедником и закрыл лицо ладонями, яростно катаясь по пыльному грунту побережья. Толпа ахнула, Филипп рванулся к несостоявшемуся отравителю, но было поздно. Тщедушный мужчина раскинул руки и замер навсегда. На его лице застыла гримаса боли, пустой взгляд остекленел.
— Амен, — только и произнес Иоанн.
— Амен, — хором повторили столпившиеся мандеи.
Эх, нелегка судьба легионера. Ему бы в битву! Победить равного себе врага! Покрыть себя славой, пусть даже и пасть на поле брани, но остаться героем навеки в умах и сердцах потомков. Они будут прославлять Великий Рим и справедливого императора Тиберия, а вместе с ним и его легионеров, геройски погибших в сражениях. Ан нет! Послали во славу Рима привести какого-то несчастного ученого. А если окажет сопротивление — покалечить и притащить. Разве это работа для настоящего воина?
Трибун Сириус угрюмо плелся вслед за своими воинами, продолжая размышлять.
Стоило ли брать с собой две контубернии легионеров, чтобы справиться с одним доходягой-алхимиком?
Император Антипа действительно погорячился. С утра он бегал по дворцу с криками: «Я лично его уничтожу! Я вырву ему печень и заставлю самого ее сожрать!»
— Ну что ты так горячишься, милый? — успокаивала его Иродиада.
Антипа посмотрел ей в глаза:
— Почему в моих владениях происходит что-то без моего ведома? Кто посмел травить этого сумасшедшего Иоанна? Кто-о-о?
— Его ведь не отравили, правда? — наивно спросила жена.
— Его пытались отравить!
— Но кто? — продолжала удивляться Иродиада.
— А вот это мы сейчас узнаем, — злобно прошипел Антипа после паузы.
Внезапная мысль осенила его. Он еще раз пристально посмотрел на Иродиаду. Но недоумевающая женщина не могла вызвать и тени подозрения.
— Я боюсь за тебя, мой повелитель. Ты очень нервничаешь, — с тревогой сказала она. — Разве так можно? Надо беречь себя для империи и для меня.
Иродиада провела по щеке мужа своей прекрасной холеной ладонью. Царь, похоже, оттаял, поцеловал ее руку:
— Иди к себе, милая. Тут решаются дела государственной важности.
— Слушаюсь, мой повелитель, — официально ответила Иродиада и скрылась в боковой двери.
— Немедленно приведите мне этого алхимика-аптекаря, что живет за водогоном! Марш! — скомандовал царь Сириусу.
Трибун согнулся в глубоком поклоне и двинулся прочь из зала.
— Стой! — продолжил Ирод Антипа, как будто что-то вспомнил.