Он принимал участие в таких обрядах, которые были за гранью научного объяснения и человеческого понимания в целом. Чего только стоили попытка открытия ворот в Шамбалу или воскрешение нацистского вождя в Южной Америке! И после этого его спрашивают, верит ли он в крещение мощами Иоанна? Конечно, верит! «Ибо каждому будет дано по вере его…» — совсем по-монашески думал бывший инок Ермолай, а ныне опять журналист-следопыт Виктор Лавров.
— Святилище в национальном парке Цепори — это и есть тайный храм города Сепфорис! — вдруг объявила Светлана.
— Ты смотри, а я и не знал! — изображая наивность, ответил Лавров.
— Там раньше и хранилась длань Иоанна Крестителя, — не обращая внимания на иронию Виктора, серьезно сказала девушка.
— И как она попала в Черногорский монастырь?
— Не знаю, — пожала плечами Соломина, — но только там можно спрятать десницу, чтобы остановить зло. Витя… Отдай мне длань.
Светлана замолчала и пристально посмотрела на Лаврова.
— С какого это перепугу? — искренне удивился тот.
— Отдай мне десницу. Я отнесу ее туда.
— Эм-м-м… — Лавров отрицательно покачал головой. — Я не могу. Отец Лука просил вернуть ее христианскому миру.
Он расстегнул заплечную сумку и достал продолговатый бронзовый тубус, похожий на термос. Светлана смотрела на артефакт, как заколдованная.
— Витя… Длань уже была у христиан, ты же видел, что из этого получилось. Отдай ее мне. Я отнесу ее туда, где ей надлежит быть.
— Да меня анафеме предадут! С ума сошла?
— Ты носишься со своим камнем, как дурак с писаной торбой, и ничего! Никто не предает тебя анафеме. А ведь подголовный камень Иешуа — тоже артефакт.
— Ты… Откуда?..
Виктор потерял дар речи, даже не сумев толком задать вопрос. Что же, его плинфа — это тайна, известная всем?
— Откуда ты знаешь? — повторил Лавров после долгой паузы.
— От верблюда… который тебя возил. Он мне шепнул на ушко.
— Откуда ты знаешь, сознавайся! — приказал Виктор.
Светлана хитро улыбнулась:
— Ты мне сам рассказал.
— Не ври! Я ничего тебе не рассказывал!
— Рассказывал, рассказывал. — Девушка, продолжая улыбаться, взяла ладонь Виктора в свои руки. — Мужчина во сне расскажет всю правду, если взять его за мизинец и спросить…
И Светлана взяла Лаврова за мизинец.
Тот опешил, в одной руке держа заветный тубус, а другую оставив Светлане.
«Так-так-так… Разведчик, мать-перемать… — сконфуженно думал Виктор. — Прокололся?»
Он никак не мог поверить, что долгие годы тренировок, специальная подготовка разведшколы, развивающая навыки сопротивления гипнозу, — все рухнуло в один момент только благодаря какой-то девчоночьей забаве.
— Ладно, ладно. Шучу я, — сжалилась девушка, — я сама не верю в эти глупости.
— А откуда узнала о подголовном камне? — неуверенно спросил Виктор.
— Неужели ты думаешь, что только ты один о нем знаешь? — засмеялась Светлана.
Виктор опять замолчал. Кто мог знать о камне, кроме него и еще трех-четырех человек? Да к тому же один из них, Густав Стурен, был уже мертв. От кого же Светлана получила информацию?
— Ладно, — нарушила она молчание. — Предлагаю баш на баш: я молчу о камне, ты отдаешь мне длань.
— И вся любовь? — спросил Виктор.
Эти слова подействовали на девушку, словно известие о большой беде. Она залилась краской, на глазах выступили слезы. Дыхание перехватило, сердце заколотилось, а руки задрожали. Она совсем не думала, что разговор повернет в это русло.
— Ты идиот, Лавров, я действительно люблю тебя, — едва не рыдая, пробормотала Светлана. — Мне просто очень нужна эта длань.
— Вот только не надо мне рассказывать, что она спасет человечество. Мы ведь не в Голливуде, — примирительно проворчал Виктор.
— Да плевала я на твое человечество! Это нужно мне! Было нужно… Но если я при этом потеряю тебя…
Внутренняя борьба не позволяла девушке толком выразить мысль. Ее раздирали какие-то противоречия, о которых молчала. Но она была готова отказаться от длани ради мужчины, которого любила.