Остались мы втроём — я, Саня и Лёха, прижавшиеся к корпусу подбитого танка. До «зелёнки» было метров сто, вся местность простреливалась, а с той стороны по нам лупили из всего, что только имелось у противника. Взрывы, автоматные очереди, непрерывный вой снарядов. Могли бы отступить, но нас глушили помехи: рация не работала, поддержки вызвать было нельзя. Надеялись только, что дрон-наблюдатель где-то наверху всё это видит и передаст командованию, но время шло, и помощь не приходила.
— Да, Антон, не так я представлял свой последний бой, — с кривой улыбкой произнёс Саня, прижимаясь к обгорелому катку танка.
Я лишь ответил таким же вымученным оскалом и прикрыл глаза от взметнувшейся земли. Уши закладывало от грохота взрывов, горячий ветер швырял мелкие камни и обломки прямо в лицо.
Лёха за это время почти не произнёс ни слова — он прислушивался, выглядывал из-за танка и что-то выжидал. И вдруг, в какой-то момент, он напрягся, приподнялся на одно колено и подал тихую, но решительную команду: «Вперёд!» Мы оба опешили, ведь все мы были равны по званию, не было у нас единого командира. Но в том кошмарном хаосе мы почему-то подчинились Лёхе без разговоров. Словно общий боевой дух связал нас единым порывом.
Мы начали продвигаться полусогнувшись, под шквальным огнём. Двигались максимально прижимаясь к земле, стреляли, бросали гранаты, пытаясь прорваться. Время словно замедлилось, а обстановка вокруг обрела сюрреалистичный оттенок: дым резал глаза, осколки свистели мимо, под ногами хлюпала расквашенная земля, и всё это тянулось бесконечно долго, как сквозь густой кисель.
Первым упал Саня. Не успел я толком понять, что произошло, но видел, как он, всё же успел метнуть гранату в гущу врагов. Лёха пробежал вперёд и тоже упал, а я, прикрывшись вспышкой разрыва, нырнул в неглубокий окоп, стараясь стрелять во все стороны разом, чтобы отвлечь их на себя. Автомат застрочил, и я заметил, как из него вылетают последние патроны.
Вдруг гулкий удар пришёлся мне в грудь. Меня отбросило в сторону. Стало трудно дышать, будто кто-то выдрал лёгкие и сжал их в кулак. Я пытался встать, но ноги не слушались, будто костями выстрелило изнутри. Перед глазами начала расплываться багровая пелена, а боль прорезала сознание, лишая возможности ориентироваться.
На долю секунды я ощутил какое-то покалывающее тепло, возможно, это агония разливалась по телу. Потом всё затихло. Ни выстрелов, ни криков — ничего не стало. Словно кто-то выдернул звуковой кабель из моего разума.
Не знаю, сколько прошло времени. Очнулся я уже в другом месте, как будто кто-то перетащил меня в этот… иной мир. Но я до сих пор чувствую ту жару, тот грохот и взрывы. Я до сих пор вижу лица Сани и Лёхи — рядом, в нашем безумном рывке вперёд. И я всё ещё солдат, который так и не успел завершить бой.
Мой позывной — Леон. И в этом чуждом, но до странности похожем на наш мире я вновь оказался солдатом — причём едва успел появиться, а меня уже поставили в строй.
— Встать! — голос, почти рёв, выдернул меня из туманного забытья. Меня грубо рывком подняли на ноги. Я попытался сфокусироваться и увидел перед собой мужчину с гладко выбритым подбородком и строгой выправкой. На нём была тёмно-синяя военная форма, слегка поблёскивающая в приглушённом свете.
В голове всё ещё шумели отголоски недавнего боя: взрывы, крики, выстрелы. Инстинктивно я прижал ладонь к груди — там, где, как я помнил, была рана. Но никакой боли, никаких следов. Более того, на мне не было привычной брони, разгрузки, оружия… лишь длинная льняная рубаха до колен, да босые ноги, упирающиеся в влажный каменный пол. Мерзкие запахи сырости и затхлости окутывали помещение. Судя по полумраку и сырой плесени на стенах, это могла быть тюремная камера — или что-то вроде подземного каземата.
— Хватит себя рассматривать, поступивший. Время не ждёт, — процедил мужчина, сверля меня холодным взглядом.
— Что… что происходит? — спросил я, чувствуя, как хрип сорвался с пересохших губ. — Где я?
— Оставить! — отрезал он, даже не дав мне договорить. — Тебе не обязательно знать все подробности. Отныне ты — новобранец, и у тебя есть прямые обязанности. Следуй за мной.
С этими словами он развернулся на каблуках и чётким строевым шагом зашагал вглубь сумрачного коридора. Я, всё ещё не до конца понимая, что происходит, двинулся следом, стараясь не отстать. Каменные плиты под ногами были скользкими, влажными, и мне стоило усилий идти босиком, чтобы не упасть.