— Простите, мадам! Я ошибся. Вы прекрасны, но я искал другую.
Женщина рассмеялась:
— Да я уж догадалась, цыплёнок! Не смеши мои старые кости и не бойся — тётя Софа тебя не обидит. А может всё-таки зайдёшь? — и она расхохоталась.
Серёга, как видно, сделал такое лицо, что женщина добавила, фыркая от смеха:
— Если ты к Лизке, то её нет. Опять исчезла на несколько дней, чтоб ей пусто было.
— Нет, я не к Лизке, — Минус торопливо заговорил. — Я ищу Анну. Анну Александровну.
— Аню? — женщина явно удивилась. — Тогда пройди туда, — и она указала ему рукой на флигель, — только выгонит она тебя. Вот посмотришь.
Минус думал примерно так же, но прежде чем женщина закрыла окно, он отделил несколько роз от охапки, следя, чтобы число получилось нечётным, и протянул их женщине. Тётя Софа явно была польщена. Она усмехнулась и проговорила:
— Нахал! Была бы я помоложе, ты бы так легко не отделался! — и наблюдая за смущением Минуса, снова рассмеялась.
Серёга медленно пошёл к флигелю. Устроив бесплатный цирк для старух, он немного расстроился. На окнах флигеля не было занавесок вовсе и Минус недоуменно пожал плечами. Он тихо постучал в окошко, опасаясь, что и здесь окажется вовсе не та Анна. Но вместо окна тихо отворилась дверь и уже знакомый Серёге силуэт появился на пороге. Аня тихо произнесла:
— Ты зачем пришёл⁈ Приходи завтра, а теперь ступай домой! Только позоришь меня перед всеми. Ты зачем тёте Софе в окно тарабанил? Теперь сплетен не оберешься.
— А кто мне сказал, что занавески с узорами на окнах⁈ — Минус вспылил. — И вовсе я тебя не позорю. Будто к тебе каждый день толпы ходят, как к той Лизке. Чего ты выдумываешь?
— Вон занавески! — Аня указала рукой на бельевую верёвку во дворе. — Я тебе что сказала? Завтра в десять. Вот в десять они бы и висели. А теперь иди домой!
Он ткнул ей букет:
— Прости. Мне просто хотелось к тебе прийти. Там, дома, не хочется быть, понимаешь⁈ Ты как ушла, так старуха мне говорила, чтобы я дурью не маялся и шёл работать. Думаешь, я хотел там остаться⁈ Прости, что пришёл. Я не хотел тебя обидеть.
Аня закусила губу и через мгновение проговорила тихонько:
— Ладно, заходи ненадолго. Только я ведь не одна, если ты помнишь, так что не шуми сильно.
Минус не помнил, само собой, но если уж его пускают, то речь явно не про мужа. Он тихо произнёс:
— Я не буду шуметь. Просто я хотел тебя увидеть.
— Ты голодный⁈
За дверью оказалась маленькая кухонька, в которой тускло горела прикрученная керосиновая лампа. На небольшом столике стояла ещё неубранная посуда. На другом столе примус и большая миска с водой.
— Рукомойник справа, — произнесла Аня тихонько.
Минус снял обувь и прошёл к нему. В неверном свете он вымыл руки куском мыла, которое на его взгляд, мылило крайне неважно и больше походило на кусок жира. Кое-как вытерев руки об тряпку, висевшую рядом, он вернулся к столу. Аня зажгла примус и теперь грела кашу на маленькой сковороде. Отблески огня падали на её лицо, задумчивое и напряжённое. Минус тихо подошёл к ней:
— Не сердись, ладно⁈
Она обернулась молча и указала ему пальцем на стул:
— Сядь и сиди, — заявила она шёпотом, — не мешайся тут.
Минус покорно отошёл. «Ох и вредная!» — подумал Серёга и только теперь явственно осознал, как выглядит он сам. Ведь пацан совсем! Неудивительно, что она так реагирует. Аня насыпала кашу в глиняную миску и положила рядом два варёных яйца и зелень лука. Она отправила многострадальный букет в ведро с водой и покачала головой:
— Ты же половину сада притащил!
Минус принялся за еду. Он был голоден и не обращал внимание больше ни на что. Аня поставила медный чайник на огонь и увидев, что гость уже расправился со всем оставленным на столе, подняла брови:
— Могу сала отрезать ещё, а больше ничего нет. Я утром собиралась на рынок.
— Давай сало! — Минус ощутил себя неловко, но отказаться не смог.
Аня достала из шкафчика сало и хлеб. Чайник закипел и она насыпала малиновое варенье в массивные чашки, заливая его кипятком. Её тонкие пальцы тихо мешали ложечкой, стараясь не стучать. Минус хотел спросить, кого она боится разбудить, но передумал. Кусок сала был съеден подчистую и Серёга опомнился только когда уже ничего не осталось. Он неловко произнёс:
— А ты? Я вообще, как свинья. Всё съел и не поделился.
Аня усмехнулась:
— Мы уже ужинали с Катей, — сказала она тихонько, — а ты голодный, как волк! Ты что, несколько дней ничего не ел?