— Друзья! — Аня вспыхнула, хоть и говорила тихо. — Это ты можешь дружить с женщиной? Не смеши, Семён. А то я тебя не знаю. Может, пока и друзья, но надолго ли? Она ведь готова тебя из моих рук просто вырвать иногда. Я её собиралась выставить, когда раздевала тебя, так она заявила, что не уйдёт. Будет помогать, потому что ты и её тоже. Друг, как она сказала. Мне не до выяснений было. Но она, конечно, помогала. Хорошо помогала. Я, признаюсь, не ожидала.
— Ну, перестань, — Минус скривился. — Друзья мы с ней. Ведь она и тебя всё время приглашала. Не сердись зря. Либа, она очень непосредственная. Вот выдашь её замуж, возьмёшь тридцать тысяч и успокоишься.
— Да хоть завтра, — Аня усмехнулась. — За тебя. Она точно не откажется. А мне тридцать тысяч.
— А тебе они без меня нужны?
— Нет, — Аня смутилась, — не обращай внимания, это просто я нервничаю.
— Пошли тогда купаться и спать.
— Наверное, нам ещё нельзя заниматься любовью. Твоя рана может разойтись. Давай, я пойду к Кате.
— Нет, — Минус улыбнулся. — Я тебя не отпущу. Тут грустно и одиноко, — и он скорчил жалобную физиономию, усмехнувшись.
Аня лежала рядом, осторожно гладя его тело. Тонкие хрупкие пальцы скользили почти неслышно. Минус неуверенно спросил:
— Так что ты решила?
— Завтра вместе с тобой пойдём к Моисею Яковлевичу. Там всё и обговорим. Только я не хочу брать с него деньги, потому что не собираюсь быть обязанной. Я согласна присмотреть за Либой и Беллой в Киеве, но на моих условиях. Если Либа что-то выкинет и обидит меня, то я не хочу быть связана обещанием. Признаюсь честно, Семён, если бы не Либин дедушка, я бы никогда о ней не заботилась. А его мне жалко. Он очень хороший человек. Нас принимал всегда, как родных. Я ведь и вещи с квартиры все сюда перевезла. Он боготворит свою Либочку, а она этим пользуется. Хоть и любит его, конечно. Но я её терплю и только. Может и хорошо, что они с Беллой вместе поедут. Будут общаться между собой. Мне проще. А ты думал, чем мы займёмся, когда уедем?
— Нет, — Минус помотал головой. — Я у Моисея спросить хотел. Он точно что-то хорошее посоветует. Я ведь не знаю ничего.
— Правильно. Я тоже так думала. Он соображает в делах лучше нас с тобой.
Аня внезапно взяла ладонь Минуса, которой он гладил её лицо, и внимательно посмотрела на неё в полумраке:
— Не могу поверить, — она прошептала, — эти руки такие ласковые, такие нежные… Они так умеют любить! И они могут убивать людей! Они могут пытать! Я когда прочитала газету, что Либа притащила, чуть с ума не сошла! Ведь это же ужас, Семён! В газетах, конечно, любят приврать, но не насколько же. Это сделал ты, а не Сашка, ведь я права?
Минус молча кивнул. Он не хотел говорить про смерть Ташева. Аня тихо произнесла:
— Я так и думала. Ты очень изменился, Семён. Тогда, когда потерял память. Иногда, я тебя совсем не узнаю. Словно другой человек. Нет, мне хорошо с тобой, — добавила она тут же, — просто я знала тебя много лет. Я привыкла к тебе. Но мне всегда казалось, что у тебя слабый характер. Хороший, но поддается чужому влиянию. Когда со мной или с Соней, то всё нормально. А так, только и гляди за тобой. Но сейчас ты изменился. Не знаю, хорошо это или нет. Тот Сеня, которого я знала, никогда не смог бы изуродовать человека ножом. Медленно и обстоятельно изрезать. Тогда ты боялся Карася, а сейчас он глядит на тебя и удивляется. А ведь в нём я ошиблась.
— Я тоже, — Минус ответил шёпотом. — Никогда бы не подумал, что Карась способен расстаться с такими деньгами. Я не ожидал. Я думал, что он меня добьёт.
Аня закрыла глаза на мгновение:
— Хватит. Давай не будем больше об этом говорить. Хорошо, что всё так закончилось.
«Не совсем закончилось, — подумал Минус, — ещё Художник где-то есть. Хрен он забудет про деньги. Жалко, что его заодно не положили».
В кабинете старого Моисея было тепло и уютно. Паровое отопление великая вещь. Минус поразился тому, что старик не поленился организовать такую систему в давно построенном доме. В гостевом домике пользовались печами, но в главном здании сердцем системы был громадный немецкий котёл. В этом году осень пришла рано и за окном, как и вчера барабанил дождь.
Старик уселся в мягкое кресло и хитро прищурившись, разглядывал Аню и Минуса, застывших на стульях напротив него, с паспортами в руках.
— Как настоящие… — первой не выдержала Анечка.
— Они и есть настоящие, — усмехнулся старик. — Не беспокойтесь, Анна. Ведь, согласитесь, что так будет проще. Вас можно развести с супругом, но это крайне неудобно и дорого. Я не думаю, что вам хочется заплатить тысячи четыре и ждать непонятно сколько. Через синод мне трудно действовать. Можно найти подход, но зачем? Ведь у вас нет родственников. Одна Анна исчезнет, а другая появится. Вот и всё.