На периферии зрения мелькнула тень, а тело среагировало быстрее чем сознание смогло это осознать. Пуля прошила бочину супостата вонзившись в незащищенный броней бок. Противник успел скрыться за очередным деревом, а я в этот момент, превозмогая шум в голове, и боль в ноге, кувырком ушел в сторону, после чего побежал прикрываясь деревьями. В след мне летели вражеские пули, не давая возможности остановиться.
Держа свой автомат боком, я отвечал противнику, заставляя осторожничать и сидеть в своих укрытиях. Наконец-то добежав до широкого ствола дерева, с разлапистыми корням, вокруг которого обильно произрастали кусты шиповника, я рухнул на землю, переводя дыхание и слушая как набатом стучит кровь в висках.
Сменив опустевший магазин, я передернул затвор и выглядывая сквозь заросли кустарника, пытался определить позиции противника. Опять же, слишком долго разлеживаться возможности не было, так как с минуты на минуту могла прилететь очередная граната, и на этот раз она может оказаться точной. Легким испугом, или даже ранением в таком случае может и не обойтись.
Выстрелы прекратились и повисла тягучая, как кисель тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на деревьях, да моим тяжелым дыханьем. Глаза скользили по зарослям, стараясь заметить противника, но кроме колышущейся травы видно никого не было. Делая глубокие вдохи и длинные выдохи, я старался привести дыхание в норму, так как в любой момент мне могло потребоваться вновь бежать, в попытке опередить смерть, и увернуться от ее безразличного взгляда.
Легкое движение веток кустарника, заставили сработать вбитые неизвестными мне учителями рефлексы. Косая очередь из моего автомата прошлась по той местности, а уши уловили чей-то вскрик и приглушенный мат. Зацепил, но не убил. Мозг же сразу подкинул информацию, что теперь против меня трое раненых, двое из которых тяжелые после близкого взрыва, а вот еще двое где-то прячутся от меня, засев в кустах подобно мне.
Стараясь не потревожить ветви шиповника и не раздавить под собой, какую-нибудь подлую, сухую ветку, я начал отползать назад, планируя совершить фланговый обход предполагаемой позиции противника, но и держа в голове, что точно так же сейчас могли действовать и оставшиеся преследователи.
Едва я удалился метров на двадцать в сторону, как кусты шиповника подверглись взрыву гранаты, чьи осколки посрезали часть его ветвей.
«Вовремя я». – Безэмоционально отметил краем сознания, продолжая красться, обходя свою прошлую позицию по большой дуге и стараясь контролировать местность. Нога при этом нещадно болела, напоминая о себе при каждом шаге, так что я опасался, что невольное шипение выдаст меня с потрохами.
Конечно же совсем беззвучно в диком лесу, чья земля усеяна мелкими палочками, сухими и перегнившими листьями, двигаться невозможно. Какой-то шум все равно будешь издавать, вопрос только в том насколько он будет громок и насколько заложило уши у твоих врагов во время перестрелки. Мои противники стреляли без глушителей, в отличии от меня, так что слух ими должен был быть частично утерян, правда я заметил на них какие-то наушники, так что могу и ошибаться.
Присев у толстого ствола дерева, чья верхушка уходила далеко вверх, я пережидал очередной приступ боли, что терзала раненую ногу, когда заметил чуть в стороне от себя неясное движение. В этот раз стрелять я не стал, решив выждать. Моя предосторожность оказалась вполне уместной. Оставшаяся двойка, решила видимо взять меня в клещи. Я видел, как они оба, осторожно двигаются с флангов, относительно куста шиповника у которого я до этого нашел себе прибежище.
Похвалив себя за предусмотрительность, я замер, продолжая выжидать момент, когда оба противника окажутся в зоне моего уверенного поражения, и мне позже не придется играть в кошки-мышки с оставшимся. Стоило так же не забывать о раненых ранее врагах, так как даже в таком состоянии, кто-то из них вполне мог пальнуть по мне, стоило мне только оказаться в поле их зрения.
Дождавшись подходящего момента, я два раза нажал на курок, ставя точку в жизни еще двух вояк Авангарда. Облегченно поднявшись на ноги, я захромал в сторону раненых противников. Двое, которые попали под взрыв гранаты, были все еще живы. Еще два выстрела, о которых говорил лишь тихий лязг хорошо смазанного затвора. А вот третий, заметил меня первым.
Понимая, что я иду его убивать, он достав пистолет открыл пальбу, вынудив меня спрятаться за деревом, по которому застучали пули. Выставив в сторону противника ствол автомата, я по памяти навелся на него и короткой очередью обрезал нить его жизни. Быстро выглянув из своего укрытия, я убедился, что враг пал. Короткая очередь пришлась ему в нижнюю часть лица и верхнюю часть шеи, превратив лицо в кровавое месиво.