Когда мы вернулись в номер, то Аля была настолько уставшей, что уснула еще по дороге домой, удобно устроившись у меня на руках. Ольга же с каким-то сложно уловимым блеском в глазах смотрела на меня, периодически прикусывая нижнюю губу.
Уложив кроху в кровать, я укрыл ее и проведя пальцами по белым, как снег волосам, прошептал пожелание «спокойно ночи». Тихонько выйдя в общую комнату, я прикрыл дверь в «девчачью» спальню, и вышел на балкончик, где стояла любуясь огнями ночного города и Ольга.
- Красиво. – Произнес я, подкуривая сигарету и выпуская дым в сторону неба.
- Красиво. – Кивнула женщина, беря мою руку и поднося мою же сигарету к своим накрашенным алой помадой губам. Сделав затяжку, она неспешно выдохнула дым, прикрыв глаза. – Почему-то от первой сигареты за долгое время, всегда кружиться голова.
- Сужаются сосуды. – Пожав плечами ответил я, сам затягиваясь и одновременно с этим подмечая, что как бы и губ ее касаюсь, через фильтр сигареты.
Проследив за моим взглядом, Оля, подошла ближе и заглядывая в мои глаза, поднялась на носочки, одновременно с этим закидывая свои руки мне на шею. Наклонив голову, я потянулся на встречу к ней и вскоре наши губы коснулись.
Первый поцелуй. Он всегда особенный и всегда неповторимый. Словно разряд тока проходит через двух человек, рассказывая им друг о друге. Полученную информацию невозможно выразить словами, ее можно только прочувствовать. Всего мгновение. Как минимум на скорости света в триста тысяч километров в секунду, проскакивает знание о целуемом человеке.
Правда это, или всего лишь мои затуманенные страстью и желанием впечатления? Не могу исключать ни первый, ни второй вариант.
Губы Оли были нежны и упруги, а язычок, словно озорной провокатор, проходился по моим губам, после чего вступал в жаркий спор с моим языком, стараясь победить в страстном танце, то уступая, то вновь напористо атакуя. Больше всего этот процесс напоминал мне танец пламени. Столь же жаркий и столь же безумный.
Я сам не заметил, как мы вернулись в номер и я повалил женщину на кровать, прижимая к простыням. Она же в свою очередь, крепко обхватив меня руками и ногами, прижимала к себе, стремясь быть как можно ближе друг другу, мы целовались, но этого было мало, требовалось оказаться еще ближе, максимально близко насколько это было возможно! И такой способ был, его мне Ольга и показала.
Спустя час тяжело откинувшись на спину, я пытался успокоить взбесившееся дыхание. Сверху, прижавшись к моей груди лежала женщина, точно так же как и я пытаясь отдышаться, после этого марафона, полного нежности, переходящей в агрессивную, животную страсть, и вновь возвращающуюся подобно маятнику к нежности и робости.
- Это… - хрипло дыша, едва не срываясь на гортанный животный рык, выдавил я, - это было потрясающе.
- Ага. – Взглянув в мои глаза, ответила Ольга, после чего нежно поцеловала мои губы. – А сейчас время десерта.
Женщина начал целовать меня, плавно опускаясь все ниже и ниже. Губы, подбородок, шея, мочка уха, вновь шея, и ниже и ниже, пока не достигла паха. А едва его достигнув, начал целовать и осторожно царапать вокруг коготками, как бы дразнясь. А потом, она показала мне, как этим можно заниматься еще, да так показала, что я забыл как дышать.
Угомонились мы лишь под утро, уставшие и изможденные друг другом, уснув в крепких объятиях по-прежнему желая оставаться максимально близкими друг к другу.
Разбудила меня тихо выглянувшая из своей спальни Аля, что красная как рак, от смущения, тихонько проскользнула в ванную комнату. Осознав в каком деликатном положении нахожусь, лежа на смятых простынях, голый в обнимку с голой же Олей, прикрытые лишь тоненькой простынкой. Да, ребенку такое лучше лишний раз не видеть.
Быстро одевшись и вложив в кобуру один из пистолетов, я поспешно выскочил на балкон, после чего щурясь на восходящее солнце подкурил сигарету. Стоящий здесь же кофе-аппарат уже вовсю готовил мне крепкий утренний кофе, донося аромат свеже молотых зерен. Минут через пять сюда же вышла и Алька, которая как-то подозрительно и я бы даже сказал удивленно поглядывала на меня.
- Я слысала как Оля клицяла. Ти делял ей больно? – Спросила малышка, с подозрением косясь на меня.
- Нет. – Отрицательно покачал я головой, задумавшись, как осторожно выпутываться из создавшейся ситуации.
- Я помню как мама клицяла, а когда я сплосила, она с папой лугались. – Доверительно сообщила мне Алька, вставая на носочки и заглядывая вниз через перила. – И ноцю тетя Оля клицяла. И ты лыцял.
Пока девочка произносила все это, я чувствовал как мое лицо покрывается красной краской стыда. Идей как лаконично, объяснить ребенку, что мы занимались любовью у меня не было. Единственное в чем я был уверен, так это в том что нельзя говорить так как есть, мол она еще слишком маленькая. Это было странно, так как Аля за свою короткую жизнь успела повидать всякого, и вопрос чем занимается взрослый мужчина с взрослой женщиной при наличии между ними обоюдного влечения, как-то теряется на всем том фоне ужасов. Да и не уверен, что она не видела, процесса полового акта…
- Понимаешь, малышка, когда мужчина и женщина нравятся друг другу, они стремятся оказаться как можно ближе друг к другу, а это им может позволить только занятие любовью. – Попытался я объяснить девочке не вдаваясь в подробности. – И во время этого процесса, люди кричат от удовольствия.
- Угу. – С серьезным выражением лица кивнула она. – Знатит ты всю ноць любил тетю Олю?
- Да. – Кивнул я.
- Я тозе хоцю! – Уверенно заявла она мне. – Когда меня любить будес?
- Эээ… - Выпал я в осадок, думая, как же теперь ребенку объяснить, что она просит у меня ужасное.
- Алька, ты это чего удумала? – Спасла меня от неудобных объяснений, вышедшая на балкон Ольга. – От любви могут дети родиться, а пока женщина к ним не готова, ей об этом и думать не положено. Вот вырастишь, найдешь себе подходящего по возрасту мужчину и будешь с ним любовью заниматься.
- Не понятно. – Пожав плечиками сообщила нам мелкая, после чего поспешила ретироваться в свою комнату, оставляя меня наедине с Ольгой.
- Доброе утро! – С улыбкой притянул я к себе, замотанную в одну лишь простынь женщину.
- Доброе. – Проворковала она прижимаясь ко мне. – Я в душ.
Проследив взглядом за скрывшейся в ванной комнате женщиной, я докурил и одним глотком допил кофе, после чего вернулся в номер и начал неспешно собирать вещи, подготавливая их к погрузке в глайдер. Задерживаться на одном месте дольше нескольких суток было опасно, а по тому я планировал если не сменить город пребывания, то как минимум сменить отель.
До назначенного сеанса связи оставалось еще два часа, так что я мог позволить себе неспешно сходить в ресторан отеля и заказать нам всем еды в номер, чтобы удобно устроившись на балкончике позавтракать любуюсь городом.
После завтрака, Ольга вместе с Алей отправились пройтись по ближайшим магазинам, дабы прикупить самое необходимое, прежде чем мы двинемся дальше. Я это время потратил на тренировку, после которой был контрастный душ.
Выкупанный, выбритый, одетый в свежий джинсовый костюм, поверх которого натянул на себя броню, я вышел на улицу, принявшись грузить вещи в глайдер, когда слух уловил звук автоматных выстрелов, прошедшихся длинной очередью.
Выбежав с парковки, двигаясь в сторону выстрелов, я первым делом высматривал своих девчонок, а потом по мозгам прилетело. Прилетело так, что мир поплыл, растворяясь в водопадах реальности.
Перебарывая дурноту, и понимая, что это включила защитный режим Алька, я направился на поиски девочки и женщины, буквально моля все высшие силы о том, чтобы эта очередь предназначалась не им.
Надежда. Какое это странное слово и чувство. Женское имя и в то же время, чувство, которое умирает последним. Пока жива надежда, мы продолжаем верить, стремиться, ждать. Но стоит только утихнуть этому чувству, как приходит смирение, безысходность, примирение. Как и множество другого, надежда вопреки досужим домыслам не всегда является благом, иногда она является стопором, тем что нам мешает двигаться дальше, отпустить…