Сколько Михаил пробыл в плену? Полтора года. Был ли ранен? Судя по взрывам, которые неслись вслед уходящей группе десантников, получил довольно тяжелое ранение. Но какие бы увечья он ни получил, он может стать лучшим из лучших инструкторов на базах террористов. Если согласится, конечно.
А пока борется за свою жизнь, оставаясь бойцом с позывными "Один-четыре".
И еще одно воспоминание.
2
Греция, 6 января 2000 года, четверг
Вначале Юлия Пантюхина работала в одном из меховых салонов в Афинах, обслуживала в основном русских туристов и первое время стеснялась своих соотечественников. Комплекс, который должен бы быстро пройти. Однако по ее просьбе муж устроил ее в небольшой отель старшим администратором.
Есть что-то загадочное в женском сердце, чего не хватает мужскому. Она увидела в отражении огромного зеркала в гостиничном холле высокого худого человека с сигаретой в руке, не сразу обернулась на него. Хотя он смотрел именно на нее и очень пристально.
- Вы ко мне? - спросила она по-русски, ибо сразу, по внешности и одежде, определила в незнакомце своего соотечественника.
- Юлия Александровна?
- Да, это я. - На каблуках Юлия оказалась одного роста с братом, в глаза бросалось их сходство: необычные желтоватые глаза, чуть удлиненный подбородок.
- Ничего, что я с сигаретой? - спросил Марковцев.
- Курите, в холле это разрешается. - Она повела рукой, повернулась к уходящей на второй этаж синей лестнице, где на переходах стояли вазы с цветами, столики, за которыми можно спокойно подождать, пока оформляются документы, выпить рюмку коньяку, чашечку кофе за счет заведения...
- Присядем? - предложил Марк. - Или лучше уединимся где-нибудь.
- Что-то с Михаилом?.. Несчастье? - Она едва выговорила это слово. Ее глаза заполнились влагой, и она уткнула в них ладони.
Сергей взял ее за руки и тихо сказал:
- Он погиб.
Она кричала на весь холл, привлекая внимание немногочисленных в это время года клиентов. Какое ей дело, как геройски дрался ее брат? Ведь об этом говорил ей живой человек, точнее, оставшийся в живых. Почему он остался жив, а Миша погиб? И она сказала ошеломляющую фразу: "Кто так делает?"
Марк потом долго повторял ее. Действительно, кто? Может, кто-то управляет судьбами?
И что он мог добавить? Что она может гордиться своим братом, его подвигом? Пошло, именно непристойно в данный момент, другому не понять. Как и они не поняли друг друга. Марк извинился и ушел. У порога обернулся:
Юля стояла, уперев одну руку в бок, другой закрывая заплаканное лицо.
Он и на следующий день не рискнул сказать девушке, что от нее потребуется кровь для экспертизы по опознанию. Хотя ехал сюда еще и за этим.
Глава 6
Первые шаги
1
Дагестан, пос. Южный, 24 июня, понедельник
В кабинет следователя Рашидова вошел начальник ОВД майор Санжаров. Голубая рубашка с темно-синим воротником заправлена в брюки, нагрудный кармашек топорщится пачкой сигарет и пухлым блокнотом.
Сегодня они уже виделись, 45-летний Санжаров, невысокий, коренастый, с вечно настороженными глазами, молча кивнул коллеге и прошел к открытому зарешеченному окну.
Усман, изучивший повадки шефа, легко разобрался, что скорее всего предстоит разговор на конфиденциальную тему. Такие беседы, начинавшиеся с молчаливого вступления и созерцания скучной панорамы за окном отдела, приносили, как правило, головную боль. Майору оставалось только присесть на широкий подоконник, предварительно проведя по нему широкой ладонью.
Похлопав рука об руку, Санжаров приступил к делу.
- Усман, к тебе сегодня подойдет один человек, поговори с ним откровенно.
- На тему? - спросил Рашидов, поерзав на стуле.
- Не знаю, - недовольно скривился начальник отдела, - он все скажет.
- Когда? - Следователь посмотрел на часы. - У меня допрос свидетелей.
- Через пятнадцать-двадцать минут. Скажет, что от меня.
Начальник ушел, а Усман еще с минуту бездействовал. Не размышлял, а просто тупо смотрел на двустворчатый шифоньер напротив рабочего стола, приспособленный под шкаф, доверху забитый пропылившимися папками, устаревшими бланками, которыми можно было топить печку. Потом встал, сунул папку с делом в сейф, повернул в замке длинный, похожий на тюремный, ключ.
Обычно после таких разговоров на ум ничего не приходило. Рашидов сравнивал себя с бараном, который покорно дожидается конца стрижки. Что за человек? Откуда? Какая тема? Только эти туманные повторяющиеся вопросы, попробуй сосредоточиться на чем-нибудь конкретном. На деле о разбойном нападении, которое гирей висело на следователе? И не только оно, а еще два десятка дел о кражах, хулиганствах, двух убийствах, которые Усман расследовал совместно с районной прокуратурой.
Глупым бараном Усман чувствовал себя ровно десять минут. Через десять минут в его кабинет вошел сравнительно молодой модно одетый человек.
Русский затруднился бы сколько-нибудь точно определить его возраст: борода, смоляные волосы с проседью, восточный тип лица. Обычно возраст людей такого типа завышался - Джавгару Аль-Шахри можно было дать и сорок, и сорок пять, - но Рашидов не ошибся: египтянину едва перевалило за тридцать.
- Я от Санжарова, - скупо улыбнулся он. - Здравствуйте.
- Да, он говорил. Садитесь.
На фоне зашарпанного шифоньера с облупившимся лаковым покрытием элегантно одетый араб выглядел нелепо. "Даже, если, кагытся, он вылез из него", - мрачно сострил Усман.
- Чем могу помочь?
- Я приехал из Каспийска. Вы давали рекомендации одному русскому, который интересуется делом капитана первого ранга Бондарева?
"Началось", - екнуло сердце следователя. Он вдруг понял, что может оказаться на месте другого барана, со связанными ногами, над которым занесен остро отточенный нож.
- Да, - с некоторой запинкой ответил он.
- Вы хорошо его знаете? Откуда он, как его фамилия?
- Его зовут Сергеем, фамилия - Алешин. Они с Бондаревым были друзьями, - приступил он к исполнению инструкций Марковцева. Треклятого Марковцева.