Поздно ночью собрались разведчики у лодки. Прощаясь с Сюкалиным, Орлов сказал:
— Так вот, товарищ Сюкалин, порадовал ты нас. Хочется верить, что до конца настоящим человеком будешь. А от тебя сейчас что требуется? Раз уж у оккупантов в доверии, не зевай. Все примечай. И людей наших в обиду не давай. Но действуй осторожно, с умом. Это ничего, что о тебе сейчас молва нехорошая ходит. Важно, что после войны о тебе скажут. А я тебе обещаю: увидимся. Так что — до свидания. — И протянул он руку Сюкалину Петру Захаровичу.
А потом точным сюкалинским маршрутом вышли они в открытое озеро. На простор выбрались и до самого Василисина острова гребли без отдыха. На этом острове сутки отдыхали, прежде чем на Шалу тронуться.
Дальнейший путь проделали без приключений.
Хоть и не во всем удачным был первый поход, но научил он многому и, прежде всего, тому, что в тылу у врага одного мужества мало. Необходимо еще хорошо знать противника, уметь бороться с ним и в этой борьбе на невидимом фронте уметь опираться на верных людей.
Глава 6 НА ГИДРОСАМОЛЕТЕ
Во второй половине августа редки в Заонежье тихие и теплые ночи. Осень здесь наступает рано. Дуют холодные ветры. Погода меняется часто.
А в эту ночь стояла такая тишина, словно и озеро, и кусты разросшейся на берегу ивы насторожились в ожидании чего-то таинственного. Лишь едва слышны были редкие, размеренные всплески воды.
Но вот откуда-то донеслось слабое, едва уловимое гудение, похожее на монотонное жужжание шмеля. Оно стало понемногу усиливаться и вдруг оборвалось. Некоторое время опять ничто не нарушало безмолвия ночи. И вдруг какая-то тень мелькнула на фоне светло-синего уже предутреннего неба. Снова наступило безмолвие. Но всплески продолжались, только уже не те, прибрежные, а отдаленные, доносящиеся оттуда, где затерялась тень.
Прошло еще несколько минут, и к берегу мягко причалила резиновая надувная лодка. Из нее быстро, но осторожно вышли с оружием на изготовку люди. Один, пригнувшись, поднялся выше на берег, а другие тем временем что-то быстро сняли с лодки. Потом она уплыла в озеро, а трое оставшихся на берегу пошли к лесу.
Спустя некоторое время лодка снова причалила к берегу. И опять из нее вышли несколько человек и направились к лесу. А лодка тотчас скрылась из виду, и снова над озером воцарилась тишина.
Через полчаса вдали над водным простором зарокотал мотор. Прошло несколько секунд, и семеро оставшихся на берегу увидели на фоне белесого неба взмывший вверх самолет. Еще минута, и он лег на свой курс, улетел туда, за Онего, на Большую землю.
А они, семеро советских людей, остались здесь, в тылу врага, на одном из многочисленных полуостровов Заонежья.
Кто они, эти люди, тайно прибывшие сюда по заданию Родины? Если бы кто-нибудь из жителей Великой Губы и ближайших деревень увидел их, он без труда опознал бы в среднего роста, коренастом, широком в плечах мужчине — Алексея Орлова, в стройном кареглазом с небольшими залысинами на висках — Степана Гайдина, в низеньком, с редкими рыжеватыми волосами на голове — Глеба Зайкова.
Был среди прибывших и мужчина лет тридцати пяти, худощавый, среднего роста, узколицый, светловолосый. Это первый секретарь Заонежского подпольного райкома партии Георгий Васильевич Бородкин. Но фамилию свою он оставил там, на свободной советской территории, а здесь, в оккупированном врагом Заонежье, он будет просто Мироновым.
Пятый выделялся своим ростом, крепким, почти атлетическим сложением, полным красивым лицом. Выглядел он моложе своих тридцати пяти лет. «Какой жизнерадостный парень!» — невольно думал каждый, кто знакомился с Тойво Андреевичем Куйвоненом, вторым секретарем подпольного райкома партии, а здесь в лесу просто Тойво.
Шестой в группе была девушка, жизнерадостная, энергичная. Еще недавно в Беломорске ее знали как Дарью Дудкову — секретаря комсомольского комитета на лесозаводе. Теперь она под фамилией Дубининой высадилась на заонежский берег в качестве секретаря подпольного райкома комсомола. В серой юбке, темно-коричневой кофте, повязанная платком, она ничем не отличается от деревенских девушек.
И, наконец, — седьмой — радист Павел Васильев, почти одногодок Даши, невысокий, плотный парень. Его глаза всегда светились расположением к людям. Этот простодушный, несколько медлительный человек очень часто напевал или тихонько насвистывал какой-либо полюбившийся ему мотив. Даша Дудкова еще там, на Большой земле, как-то в шутку сказала ему:
— Ты, Павел, наверное, мухи никогда не обидел, как же ты со своим характером в разведку пойдешь?