— Это ты уж слишком хватил, — смущенно заговорил Алексей. — А о делах — правильно сказано. Много у нас дел впереди. Вот я молотобойцем и кузнецом до войны был. Уж сделаешь вещь, так видно: вещь! Истосковались руки по настоящей работе, по такой работе, что жизнь украшает, людей кормит, силу стране дает.
Я, между прочим, в начале войны у одного учителя скрывался. Хороший человек. Так вот от нечего делать прочитал я там старинную книгу о нашей Карелии. В ней рассказывалось, как писец Никита Панин и подьячий Семен Копылов лет триста назад этот край заонежский описывали и по цареву указу каждой деревне название давали. Едут они через одну деревню и видят: двое с молотом управляются. Вот и решили дать этой деревне название — Кузнецы. А Толвую они так назвали, потому что видели — толкутся там люди… Так вот и подумал я: живи Никита Панин в нынешнее время, какие бы замечательные названия нашим деревням и селам мог бы он дать. Потому что со смыслом привыкли жить люди у нас, с большим смыслом. Вот ваше Мунозеро я бы Героевым назвал. Потому что все вы — герои.
— Вот кончится война, — продолжал Алексей мечтательно, — вернутся домой солдаты, и такие дела пойдут, — закачаешься! — Верно, Коля?
— Верно, — ответил Филатов и предложил выпить за то, что после войны будет.
Долго шла в этот вечер задушевная беседа в сергинском доме, как будто хотели люди высказать все, что накопилось на душе за эти трудные годы.
А с первыми лучами солнца все уже были на ногах. Предстояло завершить формирование отряда, позаботиться о том, чтобы в окрестных деревнях поскорее наладилась прерванная войной привычная советская жизнь.
И еще одна цель была у Орлова: выяснить, не скрывается ли где в этих местах Зайков, повинный в гибели стольких хороших людей.
От деревни к деревне двигались Орлов и его товарищи. И всюду, куда они приходили, их радостно встречало население, освобожденное от фашистского рабства. За всю свою жизнь не произнес Яков столько речей, не пожал столько рук, сколько в эти немногие дни.
На следы Зайкова так и не смог напасть Человека со сходными приметами многие видели вместе с полицейскими. Известно было также, что участвовал он и в допросах, и в обысках. А вот куда затем скрылся, никто не знал.
Другого же своего давнего «приятеля» Орлов как-то встретил.
Проводя митинг в одной из деревень, он обратил внимание на румяного человека, растягивающего сочные губы в улыбке. Он непрерывно аплодировал и громче всех кричал «ура».
«Где я его видел? — мучительно думал Орлов. — Где?» Когда окончился митинг, он будто невзначай вплотную подошел к этому человеку и пристально поглядел в его круглые красноватые глаза. Тот сразу же перехватил этот взгляд и как ни в чем не бывало сказал:
— Поздравляю, дорогой товарищ Орлов! Всех вас, дорогие освободители, поздравляю! Заходите, заходите. Гостями будете. У нас так принято: гость на порог, ставь чай да пирог…
«Лимонов! Он!» — осенило Орлова. Вслух сказал:
— Значит, чай да пирог будут?
— Что за вопрос! И самогончик найдется! Первый сорт! Помните, вы у меня чаевничали, а потом еще в Ламбасручей отправились…
— Помню, помню… А вы, кажется, после этого тоже кой-куда подались? Припоминаете?..
В глазах у Лимонова на мгновенье вспыхнули беспокойные огоньки, но он продолжал словесную игру, делая вид, что не понял, о чем ведет речь разведчик.
— Домосед я. Вас проводил и на боковую…
— Врешь, мразь! — сорвался Орлов. — Кто по моему следу карателей с собаками пустил? Кто всю деревню в кулак зажал? Кто в полиции сребреники получал?
Лимонов побледнел и неожиданно бухнулся на колени.
— Простите, товарищ Орлов. Невиновный я. Они заставили меня и старостой и доносчиком быть. Не доложил бы про вас, самому головы не сносить.
Алексей с омерзением смотрел на предателя, который готов был валяться в ногах у любого, от кого зависело его благополучие. И волк, и шакал жили в этом человеке одновременно.
— Не мне тебя прощать, Лимонов, не мне тебя судить. Народ, вот кто решит твою судьбу, — и Орлов указал на тесно обступивших их людей. — Не меня ты продал оккупантам. Всех их продал, Родиной торговал. А за это никто не простит. Так что умел пакостить, умей и ответ держать перед советской нашей властью.
И теперь, уже обращаясь ко всем, добавил:
— А нам в поход пора. Война еще не окончилась.
Вскоре отряд сосредоточился в покинутом противником Ламбасручье. Это село хорошо было знакомо Орлову: ведь именно он возглавлял рейд, в результате которого здесь был уничтожен фашистский наместник Пернанен.