Это же еще хуже, чем пойти в магазин ненакрашенной и встретить своего бывшего! Где бывший, а где эльф!
Шумно выдохнув, я отняла от лица ладони. Как говорил папа, не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней. Потом, когда он всерьез занялся бизнесом, фраза трансформировалась в “Не можешь изменить ситуацию, выжми из нее все, что можно использовать”. Чаще всего, конечно, подразумевался опыт… но не только.
Свою досаду от этой встречи и некоторое негодование на судьбу я превратило в топливо, в источник энергии. У меня и впрямь словно второе дыхание открылось! Я пробежала всю рощу, вернулась обратно, к оставленным под деревом вещам. Остаточной энергии хватило даже на более серьезную растяжку — после столь ударной нагрузки нужно было хорошо потянуть икры и мышцы бедра.
Хорошенько размявшись, я переоделась в платье Марты, глядя на которое хотелось плакать от тоски. Ну почему я не в теле той, что носит пышные юбки и кринолины? Хотя тогда к ним добавился бы еще пыточный инструмент под названием корсет.
Нет уж, обойдусь. Да и кого я тут любила? Обойдутся и без корсетно-кринолиновой красоты в моем исполнении.
Но все же с платьем надо бы что-то делать. И почему я не умею шить? Хотя ткань тут, наверное, дорогая, а источник заработка я еще не нашла. Вот бы как-то монетизировать мои знания… Но как?
И тут в мою разгоряченную голову постучалась умная мысль — кровь к мозгу прилила, не иначе. У меня ведь уже был работодатель! Эльза, матушка Генри и владелица таверны, для которой Марта пекла булочки и пироги.
Я сходу отмела идею продолжать дело Марты — потому что вот уже несколько лет не ела сдобы вроде хлеба и булочек. Но ведь то была обычная сдоба…
В тот период, когда я завоевывала сердце Вити, мы крупно поссорились с папой. Меня жутко тянуло на сладкое — вероятно, хотелось дофаминового всплеска. Но не могла же я рисковать фигурой, когда на горизонте замаячил завидный ухажер! Симпатичный, внимательный, подающий надежды в карьерном плане и нашем общем будущем…
Тьфу на него.
В общем, мне нужно было соблюсти некий компромисс между отчаянным желанием напасть на сладкое и сохранить точеную фигуру. Тогда-то в дело и вступили рецепты из Гугла. Тогда я открыла для себя замечательное свойство творога заменять собой обыкновенную муку. Чего я только из него не готовила!
Творожные булочки, творожные пиццы, запеканки, сырники и даже некое подобие чизкейка…
Так что, если продолжить это дело и здесь?
С этой идеей я и отправилась в таверну, вывеску которой приметила давным-давно. Но сначала сущностью огня нагрела воду в ванне и от души намылилась обнаруженным в закромах Марты бруском мыла. Вот бы создать ароматное мыло со всякими отдушками, а еще лучше — гель для душа! Беда в том, что я совсем не химик. Да и где я нужные ингредиенты найду?
Впрочем, я знала немало домашних рецептов — их любила моя мама. Это был ее собственный компромисс между желанием ухаживать за собой… и нашей бедностью, которая не позволяла ей наведываться в косметические салоны. Все секреты, которыми щедро делились журналы, а после — и интернет, она передала и мне.
Потому сметану я мешала не только с творогом и фруктами, чтобы потом это с аппетитом съесть, но и с солью, чтобы импровизированным скрабом смягчать и увлажнять загрубевшую кожу всего тела. Смешивала я сметану и с медом и наносила на полчаса на лицо. И ведь помогало! Кожа стала куда более бархатистой и нежной, хоть до идеала ей было еще далеко.
Тоскуя по ароматной воздушной пенке, каждое утро я умывала лицо размоченными хлопьями овсянки. Вечером протирала его кусками (за неимением форм для кубиков) льда из ромашкового отвара. Травами же ополаскивала волосы, чтобы приобрели шелковистость и блеск. Густоты и длины мне (спасибо, Марта) вполне хватало, а вот бледно-мышиный цвет по-прежнему выводил из себя.
Впрочем, было на этот счет у меня одно соображение… Но сначала — Эльза!
Обрядившись в чистое и такое же безликое платье Марты, я заплела простую косу и отправилась в таверну. Она представляла собой просторное помещение с деревянными стойкой, столами и стульями.
Хозяйку таверны я обнаружила в зале и по командному тону и рукам, упертым в бока, тут же узнала, хоть и никогда не видела. Она прикрикивала на молоденькую официанточку с пустой кружкой в руке, понуро глядящую на растекающуюся под ногами лужу. Пахла та то ли пивом, то ли сидром — я в этих напитках одинаково не сильна.