И не прогадала — она тут же оживилась.
— Он такой… интересный! Рассказал мне о своем народе, о службе охотником, о местах, которые повидал, о тварях Разлома… Я ему, конечно, о своем мире. Мы проговорили несколько часов!
Я не успела расспросить Магдалину, что она вообще думает о Фалеоне. Кроме того, что он интересный…
Взглянув на письмо в моих руках, вещунья воскликнула:
— Какая сильная магия!
— В нем? — удивилась я. — До сих пор?
Магдалина покивала. Я вздохнула. Хорошо, наверное, владеть магическими способностями и видеть или чувствовать мир немного другим.
— Это от Элиаса. Я как раз хотела спросить, нет ли у тебя среди знакомых практикующих магов?
— Есть. Один из них, Хорус, как-то приходил ко мне, когда заподозрил, что на него наложили проклятие.
— И что, наложили?
— Нет, оказалась, у него волчья болезнь.
— Это как у оборотней? — оторопела я. — Желание выть на луну и стихийное обрастание шерстью?
Магдалина расхохоталась.
— Ну и фантазия у тебя. Нет, это что-то вроде волчанки в нашем мире, но более облегченной версии. Почему так назвали, я и сама не знаю.
Успокоенная, я попросила подругу показать мне, где живет этот Хорус.
— А тебе зачем? — поинтересовалась она по пути.
Я рассказала, чем вызвала новую вспышку смеха.
— Но вообще, ты большая молодец. Не боишься перемен, а меняешь под себя обстоятельства, — посерьезнев, проговорила Магдалина.
Ее слова меня смутили.
— Но я ведь не сделала ничего такого. Ничего значимого.
— Пока нет. Но ты уже меняешь чужую жизнь. Понемногу, но меняешь. И, судя по настрою, намерена изменить не ее одну.
Планы у меня и впрямь были грандиозные. А вот сбудутся ли они, покажет лишь время.
По дороге мы заглянули в швейную мастерскую, где я приобрела несколько отрезов черной ткани — непопулярной здесь, а потому недорогой. Это пойдет на костюм для Эльзы (и для всех присоединившихся в будущем).
Выбор цвета прост — черный стройнит. А небольшая визуальная обманка худеющим пышкам не помешает. Для них и так будет немалым стрессом надеть нечто столь облегающее, что подчеркнет все их недостатки. А достоинства в такие моменты увы, никто не берет в расчет, даже их обладательницы. Чистая психология — в мгновения сильной неуверенности в себе разум воспринимает только плохое, упорно игнорируя хорошее.
Для себя я выбрала отрез зеленого цвета — подумалось, что он будет хорошо смотреться с рыжиной волос.
С этим великолепием мы и нагрянули к Хорусу. Практикующий маг оказался мужчиной лет сорока с окладистой темной бородой. Я протянула ему формулу заклинания и объяснила, что именно я хочу.
Моей задачей было с помощью магии воссоздать эластан, а обычную хлопковую ткань превратить в хорошо тянущийся бифлекс. Плюс в том, что магическая нить могла тянуться и, напротив, утягиваться бесконечно, подстраиваясь под меняющиеся формы своей хозяйки.
Чтобы не пришлось каждый месяц шить новые костюмы, а вместо этого — выглядеть в старом все лучше и стройней.
Моей просьбой Хорус был озадачен, но написанная на листе формула новых чар заставила его оживиться. И глаза при этом заблестели так подозрительно…
— Кстати говоря, — небрежно сказала я, — эта формула запатентована.
— Что? — не понял Хорус.
— Это означает исключительное право на использование чар. Видите инициалы в углу письма? Они принадлежат Элиасу Вардо, королевскому магу. Поэтому, если вы будете использовать их без моего ведома и моего участия… наказание будет неизбежно.
Хорус сглотнул. Я не зря подчеркнула, что Элиас Вардо — не просто Верховный маг, а королевский маг. Который, как многим в Далатее известно, исполняет волю самого Его Величества.
— Но не волнуйтесь. Если производство эластана и одежды на его основе будет поставлено на поток, что входит в мои планы, вы получите процент от моей прибыли.
Не знаю, все ли слова оказались Хорусу понятны, но вновь вспыхнувший в глазах блеск дал понять, что суть он точно уловил. А сутью были деньги.
Оттого за дело он взялся с удвоенной энергией. Честно говоря, я понятия не имею, как все эти закорючки в письме Элиаса превратились в несколько плавных пассов руками и, как следствие, окутавшую их мерцающую дымку, но зрелище завораживало.
Хорус провел ладонями по разложенной на столе ткани, и мерцание перекинулось на нее, словно пламя — на трут.
— Пробуйте.
Я, разумеется, бросилась тянуть ткань во все стороны. Она прекрасно тянулась и тут же возвращалась в прежнюю форму.
— Идеально, — выдала я свой вердикт.
После того, как все отрезы ткани были обработаны таким образом, я заплатила Хорусу и простилась с ним. Пока лишь на время.