— Один? — спросил Фимин у секретаря.
— Да. Подождите, я сейчас доложу.
Через минуту он был в кабинете Льва Семеновича.
— Ну, что теперь думаешь делать? — не здороваясь, спросил Антонович.
— Пора объявлять о смерти Терещенко.
— А как насчет убийцы?
— Я предлагаю сказать, что его растерзала толпа.
— Прошло два дня.
— Полтора. Мы скажем, что он тоже умер в больнице.
— Не слишком ли много совпадений? — Лев Семенович был зол, измотан двумя прошедшими днями.
— Мы можем их использовать. Если посмотреть с другой точки зрения, это тоже символ. Похожая смерть жертвы и убийцы. А какая разная память о них. Один погибает, как герой, как полубог, другой — дохнет, как избитая собака.
— А где этот… настоящий убийца?
— Он тоже у нас. Его сразу вывезли со стадиона.
— Что с ним думаешь делать?
— То, что объявлено. Один укол — и все.
— Я этого не слышал. Берешь ответственность на себя. Что будем делать дальше?
— Сейчас объявим о смерти Терещенко и убийцы. Завтра будет готов сценарий дальнейших действий.
— Сегодня ночью.
— Хорошо. Сегодня ночью.
XXXIII. Мария + Эвита (ноябрь)
Антонович помолчал и, будто только что вспомнив, спросил:
— Что с фильмом о допросе?
— Придется уничтожить.
— А актеры?
— В кино все должно быть достоверно. Как в жизни.
Через час Фимин вернулся в кабинет Антоновича. Здесь уже сидел Маковский.
— Ну как? — спросил Антонович.
— Все по плану, — ответил Фимин. Он выглядел свежее, чем час назад, как будто освободился от тяжелого груза.
Антонович еле заметно улыбнулся и другим тоном продолжил:
— Слушай, Анатолий, ты только не подумай, что я претендую на твой хлеб, но у меня есть небольшая идейка… Я накропал тут кое-что, называется «Судьбы народов и память поколений». Послушайте: «Кто не знает национальную героиню Аргентины и США — Эвиту Перон. Надежда нации, олицетворение ее нелегкой судьбы, воплощение лучших черт и духовных сил. Аргентинская Жанна д’Арк и Мария Магдалина в одном лице.
Все это — о героине американского фильма с Мадонной в главной роли. Об Эвите Перон мы знаем только из этого фильма, вне зависимости от того, имеет ли он отношение к правде. Создан образ святой. Специалист может сказать о Пероне, что это — дважды президент или диктатор Аргентины, об Эвите, что она — его жена и дожила до тридцати пяти лет. Хотя Перон дожил до весьма преклонного возраста. Никто не задается вопросом, не вышла ли она замуж за хрыча и в ее ли пользу говорит этот факт».
Антонович сделал паузу, обвел взглядом слушателей и стал читать дальше:
— «А кто самая известная американка, я имею в виду — гражданка США, которая годилась бы на роль матери нации? После некоторых умственных усилий и с долей сомнения многие вспомнят Жаклин Кеннеди. Кроме того, что она — жена самого молодого президента США и обладательница незаурядной внешности, кто-то вспомнит ее не слишком знатное происхождение и то, что ее появление в одной из богатейших семей Америки — символ американской демократии. Но ни первое, ни второе, ни третье — не есть заслуга Жаклин. Если бы не ее измена памяти первого мужа с Онассисом, из нее вполне можно было бы сделать национальную героиню.
Кто-то может сказать, что в этой красивой сказке про Эвиту Перон есть какая-то фальшь, нечто такое, что коробит. Возможно, это та легкость, с которой кинематограф игнорирует реальные факты, события, недавнюю историю, что есть судьба народа. Но кого это коробит? Кучку думающих людей, причем думающих инако и не имеющих доступа к СМИ, к тому же и не желающих навязывать другим свою точку зрения.
Должно ли иметь значение, что еще живы люди, которые чувствовали по-другому, переживали другое, совсем не то, что показано в фильме? Да, у них была другая драма, но их настоящую драму у них забрали, объявив их память фальшью, и сказали: вот что у вас было в действительности, вот почему вы страдали! Для вас это — годы молодости, годы счастья, время надежд и дерзаний? Все это неважно — вот как все было! И люди начинают сомневаться в том, что их память соответствует реальности, а их дети уже будут уверены, что все было совсем не так, как утверждают их родители. А вот созданная, мифологизированная героиня — не на сезон, даже не на десятилетия. Она вечно останется в истории.
Такая героиня нужна и России. Эффективность такого образа-мифа доказали наши зарубежные коллеги, доказала современная массовая культура. Пророк умер. Да здравствует святая!» Ну как?
— Похоже на завещание Даллеса, — ответил Маковский.