Чарлз бросает на Кристину взгляд, который, как он надеется, выражает: сочувствие; тихое изумление; страстное желание говорить, работать и разделить огромную сумму денег с таким человеком, как праведник Имре Хорват; надежду на то, что ее отец и поныне жив и процветает, и его не глодало всю жизнь острое чувство вины за то, какую цену заплатил за него работодатель; наконец, вежливое и вполне понятное желание, чтобы она заткнулась и привела сюда главного парня, чтобы Чарлз смог разобраться, из какого места и почему вытекут у данной банды клоунов все денежки, которые гемотерапирует Чарлзова фирма. И тогда Чарлз срежиссирует собственный дерзкий побег в последнюю минуту и еще успеет на отходящий экспресс до Иннсбрука.
Кристина Тольди наливает американскому парню еще кофе и чувствует, что не выполнила ни одной из двух своих задач. Как успокоить его и заставить понять всю важность издательства? Она понимает, что две задачи несовместимы: чтобы просветить мальчишку, нужно словесное принуждение, а его это вряд ли умиротворит. Кроме того, в этом мальчишке есть что-то неправильное. Его улыбка и благодарности фальшивы. Он сделан из грязных зеркал. Она видит, что парню ее слова безразличны; он слишком испорчен и не поймет, что сделал в своей жизни Имре Хорват. Она честно старается развлечь носителя американских долларов, но посреди фразы его поза, лицо, губы и волосы вдруг так ее бесят, что она чего доброго перейдет на нравоучения и закончит обличениями.
Чарлза все больше забавляет наблюдение ее в тупике, он упивается зрелищем ее войны с самой собой и, оставив нетерпение, уже надеется, что Хорват будет задерживаться до бесконечности и Чарлз посмотрит, как в этой туго навитой адъютантше лопнет пружина. Он запоминает понравившийся образчик ее сбивчивых излияний и в понедельник вечером процитирует Марку и Джону в «Гербо»: «Мне думает, вы найдете мистера Хорвата выдающимся бизнесменом в вашем западном стиле, кроме того, что в сути он человек высокой моральности, и, наверное, это — такое, чего вы редко встречаете у себя на Западе, и, наверное, даже никогда, потому что нам незнакомо, как жизнь при коммунистах делает некоторых людей сильными. Но, наверное, вам нельзя понять, что я имею в виду».
Чарлз кивает и сочувственно улыбается.
— Мистеру Хорвату определенно повезло, что он нечаянно подвергся воздействию коммунистов, — говорит он.
Она встает и приносит свежий кофейник. Кофе предложен и отвергнут, затем, по зрелом размышлении, принят, как раз когда Кристина, садясь, зависает над стулом.
— У вас есть вопросы, на которые я могла бы ответить?
— Да, благодарю вас. Кажется, в одном из писем в мою фирму вы писали, что это семейный бизнес?
— Да, с тысяча восемьсот восьмого. Семья Хорват — это бизнес уже сто и восемьдесят два года. — Она снова оживляется и подается вперед. — Он шестой, кто ведет эту фирму, этот мистер Хорват. Наша венгерская история до наших пор делала невозможным ввозить большую часть прибыли домой — как положено, насколько я знаю, по вашим западным стандартам, — но он сохранял издательство живым и свободным тому сорок три года, как и его отец во время войны. И мы приносим прибыль. Мы здесь не теряем денег, сэр. Его отец имел ваше имя. — Пауза. — Карой. — Она задумывается над этим совпадением, и ее задор гаснет, но она продолжает: — Его отец тоже вел нас через опасности. Нам даются те лидеры, которых время требует для нас, мистер Габор, и это благодать, что у нас есть мистер Хорват.
— Если это семейный бизнес, то кто наследник мистера Хорвата, — вклинивается Чарлз, пока она не заскрипела новую песнь любви. — Кого из детей он готовит руководить издательством после его смерти?
Она, кажется, слегка шокирована упоминанием кончины ее работодателя, но Чарлз ни словом, ни жестом не извиняется.
— Нет, нет, мистер Габор. Не будет смерти мистера Хорвата. Он вечный, — бодро стрекочет Кристина в лицо ужасному мальчишке.
Чарлз ставит пустую чашку на блюдце и подается вперед, награждая мисс Толди улыбкой, соразмерной ее остроумию. До сих пор он лишь забавлялся ее стараниями, но теперь услышал первый осколок той информации, за которой стоило сюда ехать. Мистер Хорват стар (он возглавляет фирму уже сорок три года) и, очевидно, не имеет наследников, раз его доверенная помощница не ответила послушно на Чарлзов вопрос.