– Сюда, сэр… Теперь сюда… Здесь ступеньки, сэр…
Он привёл белого на антресоли.
– Вот сюда, сэр. Пожалуйста.
Белый оглядел крохотную комнатушку с резко скошенным потолком, круглым окошком с крестовиной переплёта и матовыми стёклами и тихо присвистнул:
– Однако.
Он почувствовал лёгкую обиду. Целая комната, всё есть. Но тут же одёрнул себя, что для белого, конечно, это плохо. Белый продолжал оглядываться, и он не выдержал:
– Бельё свежее, сэр.
– Вижу, – улыбнулся белый, ставя саквояж на пол. – Тебя как зовут? Ларри?
– Да, сэр.
– Ну, а меня можешь называть… – и опять улыбка. – Фредди. Понял?
– Да, сэр.
– А сейчас… Я оставил в холле шляпу и плащ. Принеси сюда.
– Да, сэр.
Когда он вернулся, неся его шляпу и плащ, этот… Фредди уже переоделся, разложив и развесив свои вещи на стеллаже и задвинув саквояж под кровать. В джинсах, клетчатой рубашке, кроссовках… ну, совсем другой человек. Даже лицо… не такое строгое и застывшее.
– Ага, спасибо, парень.
У него забрали вещи и очень ловко пристроили на стеллаж.
– А куда выходит окно?
– На крышу, сэр, – удивился он вопросу.
– Так, – Фредди оглядел результаты своего труда и подошёл к окну, осторожно попробовал раму. – Оно что, не открывается?
– Нет, сэр. Это же… – он осёкся, и тут же его окатил такой холодный взгляд, что от страха стянуло кожу.
– Что, это же? Договаривай, парень.
– В комнатах для рабов окна не открываются, сэр, – тихо ответил он.
– Это почему?
– Чтоб не бежали, сэр, – и тут же поправился: – Чтобы не пытались бежать.
– Ну-ну, – хмыкнул Фредди. – За этой стенкой что?
– Такая же, сэр. Я там сплю.
– Ага, ясно. А за этой?
– Уборная, сэр, – нехотя ответил он и заторопился: – Там чисто, сэр, и без запаха. Я каждый день мою.
– Ясно-ясно. А ванная где?
– Внизу, сэр, в спальне.
– Тоже ясно, – Фредди улыбнулся, разглядывая его. – А эта, Энни, где спит?
– Возле кухни, сэр. И там прачечная и гладильня рядом.
– Большое хозяйство, – кивнул Фредди. – И… гардеробная где?
– Здесь наверху, сэр. Под другим скатом.
– А мастерская?
Он потупился. Говорить о мастерской нельзя. Это было первым, что он запомнил, когда хозяин водил его, новокупленного раба, двенадцатилетнего мальчишку, по дому, показывая комнаты и объясняя его обязанности. Фредди рассматривал его, насмешливо щуря светлые холодные глаза неуловимого серо-голубого цвета, как… он не успел подобрать сравнения.
– Ладно. Ну, веди, показывай, где и что. Чтоб мне не путаться потом…
…Ларри улыбнулся воспоминаниям. Фредди и впрямь всё запомнил с первого раза. Всё осмотрел. У каждой двери останавливался и ждал, когда ему откроют. Чаще просто с порога оглядывал комнату и отступал, давая закрыть. И чердак, да нет, чердак и выход на крышу он показал Фредди позже.
– Сумерничаешь? Или спишь?
Ларри вздрогнул и повернул голову. Ужин? Уже ужин? Спал он, что ли? Щекастая веснушчатая девушка в белом халате, приговаривая что-то непонятное, включила свет и переставила на тумбочку тарелки.
– Ужин, ешь, – сказала она по-английски и продолжила опять непонятно: – Ешь, поправляйся, твою болезнь заедать надо.
– Спасибо, мэм, – Ларри откинул одеяло и сел, взял тарелку.
– Ешь на здоровье, я потом приду, заберу всё.
Он не понял, но закивал, торопливо жуя.
– Да не торопись ты так, – засмеялась она, выходя из комнаты. – Никто не отберёт, ешь спокойно.
Он опять не понял, но кивнул ей вслед. Да, он знал, убедился за эти дни, что еду у него никто не отнимет, но ничего поделать с собой не мог. Что съел – то твоё, а что не успел… Так уж всюду и везде.
Ларри доел, вытер тарелки последним куском хлеба, съел его и уже не спеша выпил стакан тёмной сладкой жидкости, составил тарелки стопкой на тумбочку и снова лёг. Медленно глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул. Даже странно, что не больно и не закашлялся. И вкусно всё как. Это ужин, а перед сном ему принесут ещё стакан молока и пирожное. Интересно, какое будет сегодня? Ларри усмехнулся: нашёл же о чём думать. А если…
Он подтянулся на руках и сел, опираясь спиной на подушки, осторожно взял лежавшую на тумбочке книгу. Скользнул глазами по обложке…
…– Не читай лёжа, Ларри, ты испортишь глаза…
…Как давно он не читал. Да, те же три с половиной года. Ну, об этом сейчас не надо. Доктор Иван сказал, что он может смело читать, здесь это можно. Принёс книгу. И обещал принести ещё. А куда ему ещё? Это раньше он читал быстро, а сейчас… забыл всё, отвык.
Но незаметно для себя он вчитался. И настолько, что даже не заметил, как забрали грязную посуду.