– А что он русский с какого ветра надуло? – Фредди вдруг перешёл на ковбойский говор.
– Знает русский язык и любит чай, – быстро сказал Бурлаков.
– Ну, это фуфло. И я чай хлебаю и по-лагерному могу завернуть и послать. Я что, тоже русский и лагерник?
Джонатан удивлённо посмотрел на разгорячившегося Фредди, но остановить его не успел. Это сделал Бурлаков.
– Вы видели его номер?
Фредди застыл и с видимым напряжением заставил себя разжать лежащие на столе кулаки. Бурлаков молча в упор смотрел на него. «Нашла коса на камень», – подумал Старцев.
– Генни, а вы? – Джонатан явно хотел снизить накал. – Вы тоже так считаете?
Ну, вот и его черёд. Играем в открытую.
– Я согласен с тем, что косвенные данные подтверждают эту версию.
– Вы говорите, как следователь, Генни, – усмехнулся Джонатан.
Усмешка была злой, но Старцев не отступил.
– Исследователь, Джонатан. Если хотите, заменим версию на гипотезу. Но сути это не изменит.
– Да, – сказал Фредди, – сути это не меняет, – он уже взял себя в руки и заговорил на правильном английском. – Вам нужен лагерник. Хорошо. Допустим, это он. Допустим, вы найдёте его. Что дальше?
– Закономерный вопрос, – кивнул Бурлаков. – Ему ничего не грозит.
– Это слова, профессор. Угроза угрозе рознь. Я говорю об аресте и допросах.
– Я о том же. Его не за что арестовывать.
– А допросы?
– Для вас любая беседа – допрос? – улыбнулся Бурлаков.
– Для меня – нет, – ответно улыбнулся Фредди. – А для него… не знаю. Если принять ваше допущение, что он лагерник, а вы утверждаете, что сохранение адекватного поведения для лагерника редкость, почти чудо, то любое напоминание о лагере, о пережитом, а допрос есть допрос, в любой форме, нарушит его психику.
Джонатан перевёл дыхание. Да-а, умеет Фредди загнуть, когда надо, похлеще любого адвоката. И аргумент очень крепкий. Трудно опровергнуть.
Но Бурлаков не стал опровергать.
– Что ж, это вполне возможно. Похоже, вы правы. Вы не доверяете мне, и это закономерно. Нет оснований предполагать, что парень будет мне доверять. А это сделает любой разговор бессмысленным. Согласен. Но я надеюсь, что сумею убедить его.
– Убедить? – переспросил Фредди. – За вами стоят… другие. То, что вы нам сказали… один человек не может собрать столько и такой информации. За парнем следили. Я верю, что вы будете тактичны и деликатны, но те, за вами… выйдя на парня, вы выведете на него и их. А у них один метод. Летом один из них тоже… побеседовал с одним из наших пастухов. Мы парней коньяком потом отпаивали, чтобы в чувство привести. Один раз крыша удержалась, во второй раз может и поехать.
– Как я понимаю, вы отказываете не мне, а тем, кто может прийти следом за мной, – улыбнулся Бурлаков.
– За вами государство, – мягко сказал Джонатан. – Человек против государства заведомо в проигрыше. Если он один.
– Если он один, – повторил Бурлаков. – Да, вы правы, Джонатан, но…
– Слишком многие охотятся за парнем, – вмешался Фредди.
– Поэтому вы оборвали связь, чтобы не навести на него, – не спросил, а сделал вывод Бурлаков.
– Да, – Фредди и Джонатан одновременно кивнули, и Фредди продолжал: – Когда мы заметили охоту, то решили, что иначе прикрыть не сможем.
Бурлаков кивнул, повертел в руках чашку с кофе.
– Кофе остыл, – встал Джонатан. – Давайте крепкого, – и пошёл к бару.
– Я за рулём, – сказал ему в спину Старцев.
– Я учту, Генни, – ответил, не оборачиваясь, Джонатан, перебирая бутылки.
Фредди достал сигареты, жестом предложил Бурлакову и Старцеву. Те молча кивнули и взяли по сигарете. Джонатан поставил на стол стаканы с пузырящимся разноцветным напитком, сел и тоже закурил.
– Что ж, я согласен с вами, – сказал наконец Бурлаков. – Мой опыт подполья говорит о том же. Мы тоже спасали, обрывая связи. Правда, моей семье это не помогло. Но кого-то и выручило. И всё-таки… разговор с этим парнем – мой последний шанс узнать хоть что-то о сыне. Может, вы всё-таки найдёте возможность встретиться с ним и передадите ему.
– Трудно сказать, – пожал плечами Джонатан. – Мы действительно не знаем, где он сейчас.
– Да-да, конечно, – Бурлаков встал и взял свой портфель, стоявший возле дивана, порылся в нём и вернулся к столу с пачкой машинописных листов. – Вот. Это информация о Комитете и его деятельности. В конце координаты комитета и мои лично. Пожалуйста. Когда встретитесь, передайте эту информацию парню. А дальше… пусть он решает сам.
– Что ж, – Фредди внимательно смотрел на профессора. – Это можно попробовать. Но мы должны быть уверены, что никого не потащим на хвосте.