Он отхлебнул чаю, не отводя глаз от Жени. Разрумянившейся, с блестящими глазами.
– А Алисе новую метрику выпишем. Тоже без проблем. Как моя дочка она со мной. А ты…
– А я что-нибудь придумаю, – он улыбнулся. Он был так доволен, что всё складывается наилучшим образом, что совсем голову потерял. Забыл обо всём. – Я от тебя теперь не отстану, Женя. Я тебе клятву дал.
– Клятву? – удивилась она, подвигая к нему конфеты. – Какую, когда?
– Ну, весной тогда. Вот так, я себя твоей рукой по лицу бил и руку целовал. Я теперь твой раб на клятве. До самой смерти.
Он говорил весело, и внезапно изменившееся лицо Жени даже испугало его. Таким жёстким оно стало.
– Женя, ты что? Женя?!
– Мне не нужен раб, – твёрдо, чётко произнося слова, ответила Женя и повторила по-английски: – I don’t need slave.
Он оцепенел, не понимая, не желая понимать. Женя его гонит? За что?! Она встала, собирая посуду.
– Женя, – он дёрнулся, но не посмел её коснуться. – Что? Что я не так…?
– Ты не понял? Раб мне не нужен. Я и раньше без рабов обходилась, а уж теперь-то… – Женя рывком, как тяжесть, взяла стопку тарелок и пошла на кухню.
Он кинулся следом. Женя мыла тарелки с такой яростью, что ему стало не по себе.
– Женя, – безнадёжно позвал он, – ну… ну, не надо. Ведь всё хорошо было. Я опять буду койку снимать. Ну, не гони меня. Я не уйду, не могу… Ну, не раб… Ну, кто тебе нужен?
– Муж, – ответила Женя, не оборачиваясь. – Мне нужен муж. И Алисе отец.
Он задохнулся, как от удара под дых.
– Женя! – крикнул он шёпотом.
– Что Женя? – она обернулась к нему. – Мы зачем на Русскую территорию собрались?
Мы? Она всё-таки… не совсем гонит. Но муж – это… это же…
– Женя, ты же расу потеряешь, – тихо сказал он.
– А там мне эта раса и не нужна, – отрезала Женя. – Так что, решай сам.
– А что решать? – он вздохнул. – Я уже давно решил. Пока я живой, я с тобой буду, – он вовремя осёкся, не повторив слова о клятве. – Только… как это сделать? Чтобы…
Женя снова взялась за посуду. Ополаскивала, расставляла тарелки на сушке. Он ждал её слов. И только закончив, вылив грязную воду в лохань и вытирая руки, она сказала:
– Как – не проблема. Проблема – что. Что будем делать.
И он решился.
– Я нужен тебе? Я?
– Ты? – Женя решительно тряхнула головой. – Ты – да.
– Я буду с тобой, Женя. Как ты скажешь, так и буду.
– Иди спать, – устало сказала Женя. – Завтра что-нибудь придумаем.
Она стояла перед ним. Обычно на ночь они, ну, хоть обнимутся разок, но сегодня он, понурив голову, побрёл в свою кладовку. И долго не мог заснуть, ворочаясь на перине. Он не то, чтобы не понимал, он не хотел понимать. Они же так хорошо придумали. С этой койкой и вообще… а записаться мужем и женой… это так подставить Женю, что и подумать страшно…
…Эркин осторожно приподнялся на локте, поглядел поверх борта. Нет, вокруг ещё поля, рощи, не город. Можно и дальше лежать. И думать…
…Впервые с весны он боялся идти домой. Как тогда, в первый день после болезни, когда нёс свой первый скудный заработок и боялся, что Женя не впустит его. Пустила. И он впервые в жизни ужинал за столом. Как сейчас понимает, по-семейному. Так и теперь он боялся. Что Женя скажет: «Забирай свои вещи, отдай ключи и уходи», Разговоров о таком он наслушался, да и повидал. В Цветном сходились и расходились часто. Хотя кое-кто как записался зимой на сборных, так и жили. Он открыл калитку, вошёл во двор. Было ещё светло, и он, поднявшись наверх, сбросил в кладовке куртку и в одной рубашке спустился в сарай. Женя была на кухне. Он подколол дров и отнёс наверх две вязанки, для плиты и для печки, нащепал лучины. Женя молчала. Он принёс чистой воды, наполнил бак, вынес лохань с грязной водой. И всё это каждую минуту ожидая тех роковых слов. Но Женя только сказала:
– У меня всё готово. Мой руки и садись.
– Я только сарай закрою, – робко ответил он. – И двери.
– Хорошо.
Женя наконец улыбнулась, и он опрометью кинулся вниз по лестнице. Задвинул засов на калитке, запер сарай, входные двери. И они сели ужинать. Как всегда. Как каждый вечер. И всё было как обычно. Но он знал: Женя уложит Алису, нальёт чаю ему и себе, и начнётся настоящий разговор. Так и было.
– Бери варенье.
– Ага, – он сунул в рот ложку, не чувствуя вкуса.
– Я весь день думала, – Женя улыбнулась. – Я возьму все свои документы, и мы поедем в Гатрингс, в комендатуру, – он кивнул. – Там всё оформим и тоже сразу напишем заявление на выезд.
– Женя, – перебил он её. – Ты русская, с этим просто, а я…
– Так мы же всё решили, – теперь Женя перебила его. – Ты мой муж. Мы одна семья, понимаешь?