– Эркин, а отчество?
– Андрей сказал: Фёдорович.
– Хорошо, – кивает Женя, старательно выписывая русские буквы.
Алиса стоит у стола и смотрит, как она пишет, потом вздыхает. Так выразительно, что Женя поднимает голову и улыбается ей. И увидев эту улыбку, Алиса прислоняется к Эркину, а потом забирается к нему на колени. Он же не пишет, ему она не мешает. И у Эркина обрывается сердце, но офицер молчит. Не видит? Эркин осторожно косится на русского. Улыбается?! Значит… значит…
– Эркин, дата рождения?
Он вытягивает правую руку, засучивая рукав.
– Девяносто шестой.
– А дата? Ну, день, месяц…
– Женя, нам считали сразу после Нового Года.
– Первое января, – улыбается Женя. – А место рождения?
– Питомник.
– Нет, это не годится. Я напишу просто Алабама.
Женя встаёт, собирает бумаги и несёт их офицеру. Алиса спрыгивает с его колен и бежит за ней, оглядываясь на него. Эркин встаёт, тоже подходит к столу. Офицер быстро просматривает заполненные Женей бланки.
– Отлично. Всё правильно. Идите сейчас в тринадцатый, там сфотографируетесь и уже с фотокарточками приходите сюда.
– Спасибо. Всем фотографироваться?
– Для метрики не надо. Только на удостоверения. Но, – офицер улыбается, – если захотите, сделаете общую фотографию. Семейный снимок.
– Спасибо, – улыбается Женя и берёт два металлических жетона, поправляет висящую на плече сумочку. – Эркин, пойдём.
Алиса, не выпуская её руки, хватает его за руку, тянет за собой. Так втроём они и выходят в коридор.
В коридоре никого нет, но он уже продышался и осторожно высвобождает палец из цепкой ладошки Алисы. И она, посмотрев на него снизу вверх, хмурится и отпускает его.
Седьмой, восьмой… Нечётные по другой стороне? Да, вот и тринадцатый. Заперто? Женя пробует дверь и стучит.
– Минуточку, – доносится из-за двери.
Эркина снова начало трясти. Но, поймав отчаянный взгляд Жени, он заставил себя улыбнуться.
И тут открылась дверь. Седой мужчина в форме, в очках.
– Заходите. На удостоверения? Пожалуйста.
Женя сбрасывает на стул у стены плащ, поправляет перед зеркалом волосы.
– Эркин, сними куртку. И причешись. Держи расчёску. Алиса, ты посиди пока. Вот так. Умница. Куда идти? Сюда?
Женя уходит за ширму, перегораживающую комнату, а он встаёт на её место перед зеркалом и водит расчёской по волосам, укладывая падающую на лоб прядь, узнавая и не узнавая себя.
– Откиньтесь назад. Вот так. Отлично, – доносится из-за ширмы. – Ну, вот и всё.
– Спасибо. Эркин, иди сюда.
Он рывком кидается к ней, едва не опрокинув ширму.
– Садись, – Женя забирает у него расчёску.
Эркин садится на стул.
– Сейчас-сейчас, я только поправлю.
Руки Жени расправляют воротничок его рубашки, застёгивают пуговицу.
– Вот так. А верхнюю так оставим.
Фотограф, улыбаясь, ждёт, пока она закончит.
– Всё? Благодарю вас, – Женя уходит за ширму. – По-русски понимаешь?
Он молча кивает.
– Отлично. Смотри сюда. Сядь прямо, не сутулься. И улыбнись, а то так тебя только на плакат о розыске за убийство снимать.
За ширмой фыркнула Женя, и у Эркина невольно дрогнули губы в ответной улыбке. Щелчок.
– Отлично. Всё. Девочку будете фотографировать?
– Да, конечно, – сразу отозвалась Женя, входя к ним.
Эркин встал, повёл плечами, словно стряхивая тяжесть. Женя договорилась о снимках. Алиса одна, с ней, с Эркином, и они все вместе, втроём. Четыре фотографии, альбомный формат. Цена… Эркин едва не присвистнул, услышав сумму. Но Женя строго посмотрела на него, и он промолчал.
Женя сняла с Алисы пальто. Алиса была в платье со складчатой юбочкой, большим закрывающим полспины воротником с полосатой каёмкой и полосатой вставкой на груди. Берет ей Женя сделала чуть набок, и Алиса приобрела такой лихой вид, что фотограф рассмеялся.
– Ну, адмирал!
Алиса посмотрела на него и засмеялась.
– Так и сиди, – метнулся тот к аппарату. – Мамаша, шаг назад, пожалуйста.
Фотограф сыпал шутками, смешил их и смеялся сам. Сколько длилась эта весёлая суматоха, Эркин не понял. Потом их попросили подождать.
– В коридоре? – спросила Женя.
– Нет, можете здесь, за ширмой.
И фотограф ушёл в маленькую дверь в дальнем углу, а они сели на стулья под зеркалом. Алиса совсем успокоилась и залезла к Эркину на колени, потребовав немедленной игры в щелбаны. Но Женя не разрешила.
– Не место для игр, так посиди. А тебе надо расчёску себе купить. Смотри, как так хорошо, – Женя поправила ему прядь на лбу.