Зачем Рассел это сделал? Значит, он знает? Что? Видел Эркина в городе и узнал по фотографии? Наверное, так. Узнал и догадался. О чём? Нет, этого быть не может, но… но тогда зачем дал ей… эту гадость, мерзость… Да… да какое он имеет право вмешиваться в её жизнь?! Господи, что же делать? Скорей бы Эркин пришёл…
Эркин пришёл уже в сумерках. Усталый, сразу и злой, и довольный. Выложил на комод семь кредиток с мелочью.
– Мелочь оставь себе, – устало сказала Женя.
Она действительно устала за этот день. От этой книги, от собственных мыслей и страхов. Эркин встревоженно посмотрел на неё.
– Что-то случилось? Женя?
– Нет, ничего, – она попробовала улыбнуться. – Ничего особого, – а так как Эркин продолжал смотреть на неё, добавила: – Потом, Эркин, всё потом. Сейчас вымоешься, поужинаем.
– Хорошо, – кивнул он. – Я за водой пошёл.
– Да, конечно.
Их обычный субботний вечер. Женя вымыла Алису, вытерла её и посадила в кроватку. Эркин, возившийся в это время в сарае, закрыл его, принёс ещё вязанку дров и лучины, вынес лохань с грязной водой и пошёл в комнату к Алисе, давая Жене спокойно вымыться. Когда Женя вошла в комнату, они увлечённо играли в щелбаны. Увидев Женю, Эркин улыбнулся, прервал игру и встал.
– Шесть-два.
– Ну-у, – начала было Алиса, но, поглядев на Женю вздохнула. – Ладно. После ужина доиграем, да?
– Большой счёт будет, – тихо засмеялся Эркин, осторожно отщёлкивая проигранные очки в лоб Алисы.
Алиса потёрла ладошкой лоб и хитро улыбнулась.
– Значит, после ужина новый кон, да?
– Там посмотрим, – решила Женя. – Иди, Эркин. Я её расчешу пока.
– Ага.
На ходу расстёгивая и стаскивая с плеч рубашку, Эркин пошёл в кухню. Что же такое случилось? Женя сама не своя, а говорить не хочет. Обидел её кто? Ну, так он эту сволочь по стенке размажет, не задумается.
Эркин засунул рубашку, трусы и портянки в ведро, залил чуть тёплой водой – пусть отмокают – и осторожно, чтобы не наплескать на пол, сел в корыто. Ух, хорошо-то как! А ничего сегодня день прошёл. Пришлось им с Андреем побегать, покрутиться и, как Андрей говорит, рогом упираться, чтоб деньгами платили. Чего они только сегодня ни делали. И вместе, и порознь. И таскали, и мешки с ящиками ворочали, и забор, поваленный грузовиком, ставили, шофёр же им и заплатил, чтоб они всё быстренько сделали, пока старая хрычовка не разоралась и под штраф не подвела, и… да много чего было. Ладно, семь кредиток – это, конечно, деньги небольшие, но хоть что-то.
– Эркин, ты скоро?
– Сейчас, Женя. Обольюсь только.
– Давай солью.
– Женя!
– Сиди. У тебя на макушке мыло.
– А-а, ну ладно, – согласился Эркин, подставляя голову под ковшик.
Никакого мыла у него на волосах не было, Женя просто уже не могла больше ждать. Ей было надо увидеть его, потрогать. Она поливала из ковшика его склонённую голову, потом взяла мочалку, намылила и стала теперь ему спину, смыла пену. Ритуал мытья сложился у них давно, она знала, что ей надо уйти, оставить его, дать домыться, и не могла оторваться от него.
Эркин поднял голову, отбросил со лба мокрые волосы, снизу вверх глядя на Женю. И она не выдержала, присела рядом на корточки и обняла, прижавшись лицом к его твёрдому скользкому от воды плечу.
– Родной мой, сколько же ты вынес…
– Чего и откуда? – решил пошутить Эркин.
И добился своего: Женя рассмеялась и встала.
– Давай, домывайся. Ужинать сейчас будем.
– Ага.
Он дождался, пока она вытрет лицо и выйдет, встал и обмылся. Ловко, не выходя из корыта, дотянулся до полотенца и стал вытираться. Потом перешагнул в шлёпанцы, успевая обтереть ступни, пока балансировал на одной ноге. Повесил на верёвку и расправил мокрое полотенце, натянул рабские штаны, вылил воду из корыта в лохань, всё подтёр, ополоснул и вытер руки, надел тенниску. Привычные движения, обычные действия по раз и навсегда заведённому порядку… там, куда они уедут, всё будет, конечно, по-другому, понятное дело, лучше ли, хуже ли, но по-другому. И всё-таки что-то с Женей не то. Не из-за вчерашнего же…
…Он пришёл усталый и злой. Две кредитки за весь день – это… даже не издевательство. Ещё хуже. От злости и обиды он решил отказаться от ужина, и пришлось спорить с Женей. Как ни крутился, а пришлось признаться, что мало заработал, меньше, чем съест, и Женя… словом, непонятно что получилось…
…Эркин вздохнул, ещё раз оглядел убранную кухню, взял чайник и пошёл в комнату.
– Я уже думала, ты утонул, – встретила его Женя. – Ой, и чайник захватил, ну, молодец, садись скорей.