Эркин встревоженно посмотрел на неё.
– Он… обидел тебя, да?
– Он не мог мне простить, что я сделала по-своему, не пошла по рукам. Он не терпел, чтобы ему противоречили.
Эркин медленно кивнул.
– Я понимаю. А… а сейчас он где?
– Не знаю, – пожала плечами Женя. – Больше я его не видела, – о преследовании, как её гнали из города в город, она решила не рассказывать. Незачем. Было и прошло. Эркин всё ещё смотрел на неё, и она улыбнулась. – Вот и всё, Эркин.
– Спасибо, – сказал он очень серьёзно. – Женя… если он опять полезет к тебе… убью.
Она не поняла сначала, а поняв, рассмеялась.
– Ты думаешь, это Рассел? Нет, того нет в городе. Я же сказала. Больше я его не видела.
– А этот, Рассел, ему чего надо? – и тут Эркин сообразил. – Эти книги он дал?
Женя кивнула и, увидев, как изменилось лицо Эркина, заторопилась:
– Нет, Эркин, не надо. Не связывайся. И потом… мы же уедем скоро. А посадят тебя… Как я одна с Алисой и вещами управлюсь? И не поеду я без тебя. Я прошу тебя, Эркин.
Эркин вздохнул.
– Слушаюсь, мэм.
– То-то, – изобразила строгость Женя.
Сняв шуткой страшное напряжение этой ночи, оба почувствовали усталость. Эркин прислушался к чему-то.
– Светает уже. Ты… ты устала, Женя, я замучил тебя.
– Перестань. В понедельник я ему отдам их…
– А зачем дал? – перебил её Эркин и замер с открытым ртом, – так… так, значит он… так он видел… он, значит…
– Что видел? Ты о чём? – встревожилась Женя.
– Ладно, – Эркин не хотел рассказывать, но тут же решил, что пусть лучше от него узнает. – Мы тогда из леса вышли, там развалюха была, помнишь? – Женя кивнула. – Я потом подошёл к ней, но внутрь не заглядывал. Там как… ну, как дыхание чьё-то. Я подумал, что крысы, и ушёл. А это он, значит, там сидел. Ну… ну, ладно. Один раз я его отпустил, во второй раз, выходит, не заметил. Ладно, третьего не будет.
– Эркин, я же просила. Не надо. Он с оружием.
– Сам не полезет – не трону, – пообещал Эркин, допивая давно остывший чай.
Женя решила удовлетвориться этим, а выяснение, что это за первый раз был, отложить на потом.
Эркин пощупал чайник.
– Чуть тёплый. Женя… ты… я тебе всё расскажу… и, ты не думай…
Женя улыбнулась.
– Знаешь, я думаю, раз он нас там видел, он, наверное, хочет поссорить нас. Но это же глупо. Просто глупо.
Эркин кивнул.
– Может, и так.
Он протянул к Жене руки ладонями вверх, и Женя с улыбкой положила на его ладони свои. Эркин наклонился вперёд и прижался лицом к её рукам. И рывком выпрямился, посмотрел на Женю. Женя кивнула.
– Ничего. Ещё месяц, и всё.
– Выдержу, – улыбнулся Эркин. – Ты ложись, поспи. Не ходи сегодня в церковь.
– А ты?
– Я пойду, – вздохнул Эркин. – А то он, поп этот чёртов, припрётся. Мне говорили: он так шляется. Как кто не придёт, так он сразу в дом лезет и выспрашивает.
– Да, – согласилась Женя. – Тогда, конечно.
Эркин встал и подошёл к окну, осторожно отвернул край шторы. На его лицо легла серая полоса света.
– Уже утро? – удивилась Женя.
Эркин кивнул. Женя погасила лампу, и он отодвинул штору.
– Пойду за водой сейчас. Ты… ты не жалей меня, Женя. Я счастливый. Выжил, тебя встретил, самого страшного, что с нами делали, у меня не было.
– Самого страшного? – сразу переспросила Женя.
– Да. Только… я потом расскажу об этом. Не сейчас.
– Конечно-конечно.
Женя подошла к нему, на мгновение как бы прислонилась и тут же отошла. Но он успел наклонить голову и коснуться губами её виска.
1993–2018
Книга пятая
Белая Смерть
121 год
Осень
Тетрадь тридцать седьмая
Джентльмену положено размышлять у камина, попивая коньяк или херес, в крайнем случае, хорошее виски. А он… Ну, так он никогда и не считал себя джентльменом. В современном понимании этого слова. Он, слава Богу, джентри. Из тех, старых. И потому он занимается самым мужским делом – чистит, смазывает, заряжает и готовит к бою своё оружие. Мужчина не бывает уродлив, мужчина не бывает стар. Оружие тоже. Если, конечно, к нему относятся как к оружию, а не как к музейной рухляди. Начало, нет, не коллекции, собранию, да, правильно, собранию оружия положил ещё прапрадед, родоначальник. Говорят, он был неграмотным то ли пиратом, то ли… неважно. Свою войну предок выиграл, и потому его прошлое никого не волнует. Каким мы его опишем, таким оно и будет. Друг продаст или предаст, то есть продаст бесплатно. Жена изменит. Дочь выйдет замуж и поставит мужа выше отца. Сын постарается уложить отца в могилу, чтобы самолично распорядиться накопленным. И только оружие тебя не продаст и тебе не изменит. Если и ты будешь с ним честен и заботлив. И никогда не доверяй своего оружия рабам.