– Есть, – козырнул Миша, успевший надеть фуражку и нацепить поверх пижамы офицерский ремень с кобурою. – Слушай мою команду! Офицеры, ко мне!
Уходя в свой корпус, Ларри несколько раз оглянулся.
– Давай-давай, – поторопил его Арчи.
– Я уже здоровый. Я с вами…
– Заткнись. Тебя выписали? Нет? Ну и не трепыхайся.
– Арчи, в приёмный, – встретил их на пороге корпуса Жариков, – поможешь там. Идём, Ларри.
– Да, доктор Иван! – выдохнул Арчи и убежал.
Жариков, идя с Ларри по коридору, говорил быстро и уверенно:
– Пока из палаты не выходи. И к окнам не подходи. Услышишь выстрелы, ложись на пол под кровать. И ничего не бойся.
– Это что же, сэр, доктор Иван, всё обратно? – тихо спросил Ларри.
– Нет, прошлое не возвращается, – спокойно ответил Жариков. – Всё, Ларри.
Ларри вошёл в свою палату, снял и повесил куртку, сменил сапоги на тапочки и, не раздеваясь, лёг на кровать. Как всё было хорошо… было уже совсем хорошо. Он уже несколько раз выходил в город, купил себе и Марку рубашки, по две, клетчатые, яркие. Парни посоветовали купить джинсы, что очень ноские и удобные, хоть и дорогие. И он купил. Тоже и себе, и Марку. До выписки оставалось совсем немного. И вот… Нет, если и в самом деле поворот, если всё опять… Нет, Джонатан не стал бы разлучать его с Марком, Фредди бы заступился, Фредди понял бы… Но это если бы он был там, в имении. А теперь… как он найдёт сына, если всё опять, и рабство, и война…
Кто-то открыл дверь его палаты. Ларри вздрогнул и сел на кровати. На пороге стоял белый юноша из пятого бокса. Он только дня три, как начал вставать и в общую столовую ещё не ходил.
– Что… там… в городе? – юноша натужно выталкивал слова.
Ларри молча встал, подошёл к вешалке и достал из кармана куртки всё тот же листок. Протянул его белому.
– Вот, сэр. Прочтите сами, сэр.
Юноша взял листок, стал читать, и Ларри увидел, как бледнеет, становится землисто-серым и старым это молодое и, в общем-то, незлое лицо. Ларри молча ждал. Дочитав, юноша медленно с усилием поднял на Ларри глаза.
– Ты… ты знаешь, что это?
– Да, сэр, – кивнул Ларри.
Юноша нервно сглотнул, скомкал и снова развернул листок.
– Что? Что я могу сделать?
Ларри пожал плечами.
– Не знаю, сэр. Всем… раненым велели идти в палаты. И не выходить, сэр.
– Да, – он кивнул. – И лечь под кровать, когда будут стрелять. Мне говорили. Но… но они… эти… они убьют… всех.
Ларри покачал головой.
– Всех убить нельзя, сэр, – и улыбнулся. – Я знаю, сэр. Меня уже убивали.
Юноша кивнул.
– Я в пятом боксе. Если что…
Он не договорил. Потому что в палату вбежала медсестра.
– Почему не на месте? Быстро-быстро! Кроуфорд, идите к себе. Левине, ложитесь.
Ни спорить, ни объяснять они не стали. Да и чего тут спорить…
Рассел уже начал тревожиться: насколько основательно он вырубил индейца. Слишком лёгкая победа не доставляет удовольствия, тем более… но тут он заметил, что индеец из-под полуприкрытых век следит за ним. И хотя тот лежал на полу в прежней распластанной позе, насторожился: способность спальников к мгновенным броскам была ему известна.
– Лежи тихо, – Рассел предупреждающе покачал пистолетом. – Это тебе для начала за то, в парке. Помнишь? – индеец молчал, и Рассел усмехнулся. – На вопросы отвечать надо. Как это ты в заваруху уцелел?
И вдруг неожиданный ответ:
– А тебе зачем?
Рассел настолько удивился, что на секунду потерял дар речи. Мало того, что парень не ответил на прямой вопрос, так на не требующий ответа выдал… Ответ вопросом, без положенного, намертво вбитого в любого спальника обращения к белому «сэр». Однако… охамел спальник.
– Ты это что себе позволяешь? – вспылил Рассел. – Спальник поганый!
Прижимаясь левой щекой к полу, подобравшись перед броском, Эркин следил за беляком. Подловил стервец, это да, но бить себя он не даст. Пусть только замахнётся.
Рассела спокойствие индейца обидело. Мог бы хоть для вида страх показать.
– Скотина ты этакая, – попробовал завести себя Рассел, – чтоб я тебя больше… – и невольно осёкся, сообразив, что продолжение «у дома Джен не видел» ставит их на равных. И… и вообще он не знает, что ему делать.
И словно почувствовав его растерянность, индеец вдруг по-кошачьи плавно и в то же время быстро встал, оказавшись выше сидящего на столе Рассела. Рассел вскинул пистолет и опустил его: такой насмешливой улыбкой дрогнули губы индейца.
– Вы всё сказали, сэр? – вежливость была щедро замешана на издёвке. – Тогда я пойду, сэр.