– Я остаюсь.
И голоса остальных:
– И я… И я… И я…
– Тогда пошли, – кивает доктор Юра, и они следом за ним вываливаются из комнаты…
…И опять нескончаемый поток стонущих, хрипящих, кричащих людей…
…Мужчина в чёрной изорванной форме кричит:
– Нет, уберите их, – отталкивает руки Клайда и Сола. – Они убьют меня!
– Стану ещё мараться, – ворчит Клайд, разрезая рукав мундира. – Локоть вывернут, а крику…
…Седая маленькая женщина в плоской шляпке с цветочками не хочет отойти от носилок с неподвижным мужчиной.
– Нет, нет, я не уйду, дайте мне умереть рядом с ним.
Он, невежливо отталкивая её, быстро разрезает на мужчине одежду, отбрасывая окровавленные лоскуты. Всё в крови, кровь струёй, не толчками.
– Венозное.
– Жгут, – командует доктор Юра. – Убери кровь, я же не вижу ни черта!
Он торопливо стирает кровь тампоном с перекисью.
– Крис, выведи её и валерьянки влей, не до инфарктов сейчас.
Он охватывает хрупкое тело и не выводит, а выносит её в соседнюю комнату, кто-то даёт ему в руку мензурку с тёмно-коричневой жидкостью.
– Мой сын, он…
– Пейте, – он усаживает её на жёсткий диван, суёт мензурку, – это лекарство.
– Спасите его…
Она вдруг гладит и целует его руку, придерживающую мензурку, он растерянно не понимает, что она делает, выдёргивает руку и убегает к доктору Юре…
…Тётя Паша ловко орудует тряпкой между их ногами и носилками. И когда он переступает, чтобы не мешать ей, его пригвождает к полу крик доктора Юры:
– Не отвлекайся!
И русское ворчание Тёти Паши, которое он неожиданно понимает:
– Ты стой, стой, у тебя своё дело, о нём думай…
…Страшно изувеченный молодой негр рыдает, захлёбываясь кровью и слезами.
– Тихо-тихо, парень, – он накладывает лёгкую повязку, закрывая изрезанный низ живота. – Сейчас полегчает.
– Что делают, сволочи, а? – горестно качает головой на соседних носилках трёхкровка с охватывающей грудь самодельной повязкой.
– Ладно, – обрывает он, – не трави душу, – и подходит к нему. – Пулевое?
– Ну-ка, – доктор Роман ловко отстраняет его и осматривает входное отверстие. – Молодец, хорошо держишься.
Сказано это раненому или ему – непонятно, но он улыбается, и раненый отвечает ему улыбкой…
…Белобрысый парень в новенькой чёрной форме, правая нога неестественно вывернута в бедре. Перелом, вывих? Он взрезает брюки и трусы, обнажая бедро и живот, и неожиданный крик, от силы и – главное – беспричинности которого он теряется.
– Ты чего? Разве больно?
И жаркий умоляющий шёпот:
– Нам сказали… вы кастрируете белых… лучше убей сразу…
– Дурак, – доктор Юра, не возмущаясь, а называя как диагноз, ощупывает выпирающую тазовую кость. – Переломы. На рентген…
…Крис сидел, уткнувшись лицом в колени, спал – не спал… Его тронули за плечо. Он с трудом поднял голову, заморгал. Люся? Чего ей?
– Я кофе принесла, Чёрного. Выпей.
Он послушно взял кружку, отхлебнул, не разбирая вкуса, не замечая, что она говорит по-русски, а он понимает её.
– И вот, поешь, – она почти насильно всовывает ему в другую руку… дощечку?
А! Это же шоколад. Он ест, пьёт, и вроде красный туман перед глазами редеет.
– Спасибо.
– На здоровье.
Крис допил кофе и бездумно отдал кружку Люсе.
– Раненых много?
Крис пожал плечами.
– Я не считал. Наверное, много.
За его спиной стукнула дверь. Преодолевая вяжущую боль во всём теле, Крис обернулся и медленно, оттолкнувшись рукой от холодного камня, встал.
– Устал? – Аристов курил, оглядывая его покрасневшими глазами.
Крис кивнул и, тяжело ворочая языком, спросил по-русски:
– Сейчас… затишье?
– Да. Через четыре часа новая партия из Джексонвилла. Много тяжёлых.
– Юрий Анатольевич, – вмешалась Люся, – вам же надо поесть. И я кофе сварила.
Он улыбнулся.
– Спасибо. Кофе – это хорошо. А Крису дала?
– Да, я кружку выпил, – Крис улыбнулся. – С шоколадом.
– Совсем хорошо, – рассмеялся Аристов.
На их голоса из дверей стали выходить остальные, разговор стал общим и на английском.
– Доктор Юра, это не конец?
– Нет. Через четыре часа новый поток. Идите отдыхать.
– Вторая смена?!
– Ошалел совсем? Какие тут тебе смены?!
– Парни, в душ пошли.
– И потянемся, болит всё.
– Помнёмся ещё…
– Доктор Юра, – набрался смелости Эд. – Давайте с нами.
– Да, – подхватил Крис. – Мы бодрящий массаж знаем.
Остальные радостно заговорили одновременно, не слушая и перебивая друг друга.
– Ага…
– Точно…
– После него хоть две смены сразу…
– Ты заткнёшься со своими сменами?