Он послушно вошёл. Обычная картина. Камин и у камина в кресле отец. Рядом маленький столик с бутылкой коньяка и рюмкой. Но… рюмка одна?! И кресло одно. Это что?
– Ты правильно понял, – усмехнулся старик.
– Ты хочешь, чтобы я ушёл? Но, отец…
– Я не хочу, чтобы тебя арестовали в моём доме.
Хэмфри растерянно топтался рядом со столиком, не в силах отвести взгляд от бутылки.
– Стой спокойно, – отец говорил равнодушно, но Хэмфри застыл почти в строевой стойке. – Что ещё?
– Приехали Маргарет и Мирабелла.
– Ну?
– Отец, Изабелла… её убили. И её мужа тоже.
– Всё?
– И… и малыша Спенсера. Девочки спаслись чудом.
– Догадываюсь, каким, – хмыкнул старик. – Они могут остаться.
– Я понимаю, – уныло сказал Хэмфри. – Отец…
– Что ещё?
– Я… я не думал, что так получится.
– Это ты объяснишь русским на допросе.
– Ты так уверен, что меня… арестуют?
Старик, продолжая смотреть в огонь, усмехнулся.
– У тебя не хватит мужества застрелиться, а русские не настолько глупы, чтобы шлёпнуть тебя на месте.
– Отец… я был осторожен.
– Кто знает о тебе? Молчи. Вот они и продадут тебя. Тобой откупятся от русских.
– Отец, ну, почему? Почему так получилось? С чего русские вообще полезли, мы же их не тронули.
Старик нахмурился.
– У тебя будет время это обдумать. Иди.
– Куда?
– Куда хочешь. Это твои проблемы.
Хэмфри, понурившись, побрёл к двери, взялся за ручку.
– Отец, ты… – и с внезапно вспыхнувшей злобой: – Ты не боишься, что я скажу русским всё. Всё!
И дёрнулся от взгляда отца, как от удара.
– Тебе это выгодно?
И Хэмфри сник, замотал головой. И острый холодный взгляд погас, спрятался под старчески складчатыми веками.
Хэмфри, пятясь, вышел и, захлопнув за собой дверь, вытер рукавом обильно выступивший на лбу пот. К чёрту, вряд ли русские страшнее.
– Дядя…
Он вздрогнул и обернулся. Мирабелла.
– Чего тебе? Иди спать.
– Как там… дедушка? Вы сказали ему о маме, да?
– Иди спать, – раздражённо бросил Хэмфри. – Завтра он сам всё тебе скажет.
Она попятилась, испуганно глядя на него. Из широко открытых глаз по бледным щекам текли слёзы. Чёрт, прислуги совсем не осталось, а тут ещё эта… бродит, на нервы действует.
– Где Маргарет?
– Она… в ванной, – всхлипнула Мирабелла.
– Вот и иди к ней.
И когда она убежала, со злорадством подумал, что их-то выгнать старику неудобно, внучки всё-таки. Припадочная и придурочная. Попортят они…
– Ты ещё здесь?
В дверях кабинета стоял старик Говард.
– Отец…
Старик подошёл к нему вплотную.
– Дурак. Если тебя возьмут здесь, как я буду тебя спасать?
И даже обнял. Хэмфри растроганно хлюпнул носом.
– Я пойду, отец. У-удачи.
Старик Говард кивнул, отстраняясь от сына. Хэмфри ещё раз всхлипнул, вытер рукавом лицо и ушёл.
Говард вернулся в свой кабинет и опять сел в кресло. Да, Хэмфри придётся спасать. Слизняк, пьяница, дурак… последний Говард. Да, будь под рукой Чак или Гэб, эта проблема решилась бы элементарно. Но нечего думать о неосуществимом. Подумаем о насущном.
Итак, полный провал. Следовало ожидать, раз руководство взял на себя Хэмфри. Каждый этап, каждая деталь отработана неплохо, но в целом… как звали того генерала, что выигрывал битвы, проигрывая войну? Неважно. Но получилось именно так. Но и Джонатан, земля ему пухом, не умел видеть всю цепочку до конца. И Изабелла не заглядывала дальше… собственных удовольствий. Джонатан, правда, хоть толково исполнял порученное. Но стоило отпустить, разрешить самостоятельность и такого наворотил… Ведь до сих пор так с банками и не удалось разобраться. А к декабрю истекает срок внесудебных исков по выморочному и бесхозному. «Надо дождаться ухода русских». Идиоты. Как раз! И остаться ни с чем?! Зимой русские хапнули все пустые имения и потом распродавали их на аукционах. Ловкие ребята, надо признать. А вот с первого декабря все бесхозные только через судебное доказательство родственного права. А там только с последней чистки на вилле должно лежать…
Старик резко залпом выпил полную рюмку и с наслаждением выругался. Имения, золото, камни… – это всё, в конечном счёте, пустяки, а главное… до главного сейчас не добраться. Тайна вкладов, видите ли, и обоснованность запросов.
Но опять же, будем думать о насущном. Закончим с потерями. Изабеллу убили. Что ж, самое удивительное, что этого не случилось ещё зимой, в заваруху. Её предупреждали, что времена изменились, надо быть осторожнее. Она не захотела послушаться. Её проблема. Зять… мужчина, который на самом деле следует указаниям жены, иной участи и не заслуживает. От обоих убытков больше, чем выгоды. Удачно, что проблема решилась без затрат. Мальчишка… жаль, конечно, но ещё неизвестно, что бы из него выросло. И потом он Кренстон, а не Говард. Как и девчонки. Правда, в старшей чувствуется хватка, но ей не хватает школы. А младшая… ну, в ней вообще нет ничего от Говардов. Слезливая дурочка. Но одинокий разорённый – Говард насмешливо хмыкнул: кое-что осталось – старик с осиротевшими несовершеннолетними внучками на руках – это даже не плохо. Русские сентиментальны, и на этом можно строить игру. Теперь… теперь надо узнать, что же произошло в Колумбии. Получается, что там сорвалось, не начавшись. Что-то не то, не похоже на остальные. А колумбийские знают многое. Даже слишком. Сами по себе они болтать не станут. Белая Смерть – не та организация, в принадлежности к которой признаются. И раньше, и, тем более, сейчас. Но если кто-то из них попал к русским и развязал язык… документов, правда, нет и быть не может, устные договорённости в дело не подошьёшь, иносказания и намёки… каждый понимает в меру своей испорченности. Неприятно, но не смертельно. Обыск… ну, самое опасное укрыто в Клубе, а до него ни одна сволочь не доберётся и не додумается. Старый Охотничий Клуб пережил и президентов, и императоров, переживёт и русских комендантов. А в доме… ну, для домашнего обыска нужно всё-таки хоть какое-то, но обоснование. Если Хэмфри не напьётся, а будем надеяться, в русской тюрьме у него это и не получится, и не протреплется спьяну, то шансы есть. И не настолько плохие, как могли бы быть. Но надо выждать. Даже переждать.