Храп, сонное бормотание, вздохи, поскрипывание коек под ворочающимися телами… Тюрьму от казармы ночью не отличишь. Мартин повернулся набок и натянул на голову одеяло. Свет на ночь уменьшили, но не выключили. Устал ведь, а не заснуть. И не свет мешает, а… нет, не стоит. Надо думать о будущем. Расстрелять их всех не расстреляют, конечно, но за трупы придётся отвечать. «Принимая во внимание» и прочая дребедень со всякими обстоятельствами… Жаль, совсем русских законов не знает, ну, будем ориентироваться на десять лет. Говорят, русские не держат в тюрьме, а отправляют на тяжёлые работы. Шахты, лесоповал… Хреново, конечно. Но логично. Зачем тратить деньги на содержание заключённого, когда он может их отрабатывать. А учитывая его прошлое… военный, боевой офицер, война только кончилась, всё ещё горячо, то к общей десятке ему вполне могут приплюсовать. Ладно. Ждать его уже некому, можно и не спешить. Мартин вздохнул и откинул одеяло с лица: душно под ним. И услышал. Еле различимые за общим ночным шумом всхлипывания. Осторожно приподнялся на локте. Эркин?
– Эй, – тихо позвал он. – Эркин, – и, протянув через проход руку, тронул за плечо.
Эркин дёрнулся, как от удара, отбросив руку Мартина, и сел на койке.
– Что?! – и уже тихо: – Кричал я, да?
Мартин не ждал такого, но понял.
– Нет, ты тихо… – он запнулся.
– Плакал, – закончил за него Эркин, вытирая ладонью лицо, и лёг, повернулся лицом к Мартину. – О своих подумал, и вот…
– Бывает, – кивнул Мартин. – Дочку с кем оставил?
– Девчонки эти, Даша и Маша, они нам хлеб приносили, ну, вот они взяли.
– Странные имена.
– Они русские, угнанные. Уехать хотели.
– Вот оно что! – Мартин даже присвистнул тихонько. – То-то они так с часовым сумели. Ловкие девчонки. Тогда не пропадёт она с ними.
На нижней койке громко всхрапнул Грошик, и Мартин замолчал. Эркин протянул руку, тронул его за плечо.
– Спасибо, – не услышал, а ощутил Мартин.
Эркин плотнее завернулся в одеяло. Снимать рубашку и джинсы он не рискнул, только молнию расстегнул, чтоб не давило, и рубашку, чтоб не вырвать пуговицы. Вот ведь… во сне Женю живую видел. И Андрея. А они мертвы. Как же так получилось? Как он допустил? Сам, своими руками Андрея на смерть отправил. Не будь с ним Алисы, Андрей бы запросто отбился. А что тогда с Алисой? Нет, он дурак, сволочь. Самому надо было идти. И Женю не пускать на работу. И тогда… что тогда? И накрыли бы их всех вместе. Андрей бы спасся. Нет, Андрей пошёл бы с ним. И тогда уж точно всех сразу… Самому себе не ври, ни хрена бы вдвоём не отбились. Сразу, не сразу, но все в один Овраг бы легли. А так… Алиса жива. Даша и Маша её не бросят, не такие они. Потом, может… может, и удастся… если не расстреляют, если выживу на работах, если действительно после работ отпустят… Отработочных вот тоже должны были отпускать, а сколько жил, не слышал даже, чтоб дали отработать срок и отпустили. Нет, или продадут, или на Пустырь отправят или сразу в Овраг свалят. Хотя, может, у русских и по-другому…