– Куда?! Направо марш, – и через несколько шагов: – Стой. Заходи.
Пустая комната. Стулья по трём стенам. Так это же… тамбур!
– Садись. Не вставать. Не разговаривать. Руки на колени.
Фредди сел на указанный стул, положил руки на колени. Так. Значит, сейчас там допрашивают Джонни, а его выдерживают в тамбуре, чтобы они не встретились. «Так… так кто нужен? Джонни или Эндрю? Как блоха погонник скачет, перекрёстный имитирует. Ну… Эндрю я тебе не сдам. И Эркина тоже. Сдохну, но ты их не получишь. Лишь бы Джонни выдержал, не сорвался. Он-то после Аризоны не сидел ни разу. Ладно, что у этого чмыря есть? Уорринг. Знает с датой. Хреново, конечно. Упирает, что киллер и не Трейси. Если Крыса сделал дубликат и не уничтожил его… Стоп. Если бы был дубликат, то уже бы назвали тем именем. Значит… значит, блеф. Слышал ржание, а коня не видел, как говорят в Аризоне. Уже легче. Несознанка может и пройти».
Открылась дверь, и ввели ещё одного. В форме самообороны. Парня усадили у другой стены. Потом привели сразу двоих, а этого увели. Приводили, уводили, повторяя одни и те же команды. Знакомых не было.
Фредди спокойно ждал. Психовать и качать права можно, когда нужно, а сейчас не та ситуация. Глядя прямо перед собой, он сидел неподвижно, и его застывшее отрешённое лицо заставляло сидящих напротив отводить глаза.
Снова открылась дверь. Фредди с трудом удержал лицо. Джонни! Белый, с бешено прикушенной губой.
– Трейси, на выход.
Вставая и идя к двери, Фредди попробовал поймать его взгляд, но Джонатан смотрел прямо перед собой, ничего не замечая. Крепко его прижал этот чмырь. Ладно.
– Ага, – Золотарёв оторвался от бумаг на столе и приветливо показал рукой. – Ну, пока ты думал, кое-что прояснилось. Догадываешься, что?
Фредди сел за допросный стол, положил руки на столешницу и спокойно покачал головой.
– Нет.
– Ну, тогда это отложим. И вернёмся к предмету твоих размышлений. Где лагерник?
– Я не знаю никакого лагерника, – улыбнулся Фредди. – Я слышал, их всех расстреляли.
Лицо Золотарёва отвердело.
– Я бы не советовал шутить по этому поводу, Трейси.
– Я последую вашему совету, – очень вежливо ответил Фредди.
Золотарёв с минуту, не меньше, рассматривал его. Фредди демонстрировал полную безмятежность.
– После расчёта куда вы их отвезли? Молчишь? Глупо, Трейси. Вы же сами ехали в Джексонвилл. Там они. Оба. Где они живут? Адрес?
– Не знаю.
– Ну да, конечно. А куда же вы их привезли?
Фредди незаметно перевёл дыхание: хорошо подставился погонник.
– Не помню. Где-то высадили.
– Так, – кивнул Золотарёв. – Значит, они в Джексонвилле. Где один, там и второй. Почему вы их не оставили в имении?
– Незачем, – Фредди смотрел спокойно с тщательно скрываемой насмешкой.
– Так, а в Джексонвилле? Там они вам зачем? Ну?
– В хозяйстве всё пригодится.
«Ничего у тебя нет, и Джонни тебе ничего сверх не сказал – уже ясно. Блефуешь? Не смею мешать».
– Понятно. А что ещё в вашем хозяйстве в Джексонвилле? И кто? Кому вы их передали?
Фредди с нескрываемым интересом рассматривал нашивки и награды Золотарёва, явно не собираясь отвечать.
– Слушай, Трейси, – Золотарёв встал из-за стола и подошёл к нему, заставив смотреть на себя снизу вверх. – Парни на себя много трупов повесили. На одном спальнике больше десятка. Если мы не найдём их тамошнего хозяина, организаторами пойдёте вы. Ты понимаешь это? Кому вы продали парней?
– Торговля людьми запрещена.
– Не вздумай убеждать меня в своей законопослушности. Продали, сдали в аренду, подарили… хотя Бредли самому себе бесплатно ничего не сделает. Согласен отвечать за эти трупы? Нет? Тогда, где они? Спальник и лагерник.
– Я не знаю никакого лагерника.
– А спальника? Только не ври, Трейси, противно.
– Я говорю правду. Не знаю ни лагерника, ни спальника.
«Умница Эркин. Чего не сказано, того не знаешь. Чего не знаешь, о том не проболтаешься».
– И у костра с ними не спал, количества одеял не уточняю, ваше дело, как вы спальника трахали, совместно или по очереди. И кашу ты с ними из одного котелка не ел? А за это что положено, знаешь?
«Ага. Ну-ну, поучи меня седлать».
– С лагерником и спальником? Нет.
– И что, подпишешься под этим?
– Подпишусь.
Золотарёв отошёл к своему столу и тут же вернулся с чистым листом бумаги и ручкой. Положил их перед Фредди.
– Пиши. Так и пиши. Что заявляешь и так далее. Ты ведь опытный и сам знаешь форму. Пиши.
Фредди взял ручку, разгладил ладонью лист. Это-то зачем? Собственноручное признание – штука опасная. Тут любой подвох возможен. Хотя… Эркин неграмотен, Эндрю, правда, читает, но сам признавался, что с трудом. Так что это не для них. А для кого? И о каких трупах чмырь трепал? Что там парни натворили? Эндрю, конечно, горяч, но его Эркин должен был удержать. Если парни сильно наследили и взяты на горячем… здесь выкуп побольше придётся. По убийствам раньше Робинс работал. С ним столковаться трудно. Очень трудно. Умён и честен.