Фредди перечитал написанное, подписался так, чтобы между текстом и его подписью больше ничего не вставили, и протянул лист и ручку молча ждущему Золотарёву. Тот быстро пробежал глазами текст и довольно улыбнулся.
– Запомни это, Трейси. Всё. Больше ты мне не нужен. Иди, – и когда Фредди был уже у двери, и она открывалась навстречу ему, бросил в спину: – До встречи, ковбой.
Фредди не обернулся. Это он уже слышал. От Крысы. Тот тоже угрожал встречей.
На этот раз его отвели в камеру.
Под безмолвно вопрошающими взглядами сокамерников Фредди прошёл к своей койке и лёг. Никто ни подойти, ни о чём-то спросить не рискнул: таким было его лицо.
И когда лязгнула дверь, он не повернул головы. Джонатан прошёл к своей койке и лёг, глядя перед собой застывшим бешеным взглядом. Больше никого не вызывали, и обитатели камеры занялись своими делами. Потянулось нудное тюремное время.
Джонатан выдохнул сквозь стиснутые зубы. Фредди покосился на его бешено спокойное лицо, на след от зубов на нижней губе.
– Ну, Джонни, и с кем ты удовлетворяешь свои сексуальные потребности?
– С тобой, – буркнул, не поворачивая головы, Джонатан.
– Скажи, пожалуйста, – удивился Фредди, – какие у тебя вкусы… неразвитые. Мне всё-таки Эркина определили.
Джонатан резко повернулся к нему и даже на локте приподнялся.
– Фуфло, Джонни, – спокойно сказал Фредди, встал, потянулся, упираясь кулаками в поясницу, и снова лёг. – Не трепыхайся.
– Штурм был, – сказал Джонатан, ложась обратно на спину.
– Я понял. Но одни слова. Мозаика без основы. Держаться не будет.
Джонатан кивнул. Глубоко вдохнул и выдохнул.
– Ты парней не назвал?
– Не держи меня за фраера, Джонни. Про трупы было?
– Да. Цифру назвал, но не сказал, за какой срок.
Фредди тихонько присвистнул.
– По-нят-но. Если за эти сутки… Но где они столько нашли в таком захолустье?
– Могло накопиться. Парни компанейские.
Джонатан сел, посмотрел на Фредди, по сторонам, нашёл взглядом Ночного Ездока. Тот не спеша подошёл к ним, облокотился о спинку кровати Джонатана.
– С возвращением.
– Мы одни ездили?
Ночной Ездок кивнул, вопрошающе глядя на них.
– Блеф и понт, – спокойно сказал Фредди. – Связь не пощупал?
– Стены глухие, не перемигнёшься, – так же спокойно ответил Ночной Ездок. – Парой идёте?
– Парой взяли, – объяснил Джонатан.
Сел и Фредди. Ночной Ездок сел на койку к Джонатану.
– Кто здесь в Дарроуби? – спросил Джонатан.
– Клайд взял город весной.
– А Викинг куда делся?
– В заваруху спёкся.
– Ясно, – кивнул Джонатан. – Туда и дорога.
– Клайд – мужик спокойный, – сказал Фредди.
– На стыках если не шуметь, то на одной перевалке можно хорошо иметь, – согласился Ночной Ездок.
– Ясно, – повторил Джонатан. – На той стороне подвижки были?
– По мелочи. Верхушка вся ещё зимой улетела.
– Помню. Низовка до мая ошалелыми мухами ползала, – усмехнулся Фредди.
– Русские подбодрили, – ответно усмехнулся Ночной Ездок.
– Месяц лежали, – объяснил их расспросы Джонатан.
– Робинс на месте? – спросил Фредди.
Ночной Ездок быстро поглядел им в глаза и кивнул.
– Он не меняется.
Фредди прислушался.
– Вроде звякает.
– Точно, – встал Ночной Ездок. – Обед везут.
Распахнулось окошечко в двери.
– Обед. Подходи по одному.
Обитатели камеры без спешки, суеты, толкотни и прочего подходили к двери.
– Однообразие меню утомительнее качества, – улыбнулся Айртон, отходя от окошечка с миской и кружкой, накрытой двумя ломтями хлеба, в руках.
– И количества, – вздохнул Спортсмен.
Так, смеясь и перешучиваясь, они рассаживались по койкам, принимаясь за еду.
И до вечера уже тянулось то же нудное тюремное время.
Второй день шли всё те же допросы. Никого не били, спрашивали вежливо и… и по делу. Так чего ж не ответить? И жратва нормальная, и спать не на полу вповалку… нормальная жизнь. А беляков выгораживать никто не собирался. Приходя с допросов, играли в щелбаны, отсыпались, трепались обо всём, что придёт в голову. Мартина сначала удивляло, что никто не говорит о будущем, но потом сообразил: никто из них не привык заглядывать вперёд, что-то планировать, взрослые люди, а в этом… как дети, пожалуй.