– Крис, ты чего?
– Пришёл наконец-то.
– Да я уж тут чёрт-те сколько стою, а ты столб столбом и ни с места, – засмеялся Новенький. – Даже глазами не хлопаешь.
– Ладно. Грабли взял?
– Ну.
– Тогда из-под кустов выгребай.
– Ладно, – покладисто согласился Новенький. – В город нельзя ещё, сказали.
И хотя Крис не любил болтовни за работой, но охотно поддержал разговор. Будто забивал словами, незначащим трёпом чувство, саднящее где-то внутри, как содранный струп.
Покачиваясь в такт толчкам, Эркин смотрел в окно. И слушал. Не хотел: ведь главное он знает – в Овраг везут, а всё равно. Слышит и слушает.
– Сволочи они, конечно.
– Не то слово, сержант. Человек для них… как тряпка половая. Ноги вытрут и выкинут. И всё. Лишь бы им выгода была.
– Лендлорды эти или как их?
– Лендлорды. Да и остальные. Вот, смотри, парень на них всё лето пахал как проклятый. Ни выходных, ни подмены. А не нужен стал, так и плевать им на него. Я ему говорю. Ты ж с ним у одного костра спал, из одного котелка ел, а теперь-то что? А он смотрит внаглую. Не знаю такого, и всё.
– Отрёкся, значит, – понимающе кивнул Свиридов.
– Да, – Золотарёв закурил. – И лендлорд, и ковбой. Отреклись. И от него, и от второго, напарника его. Их, лендлорда с ковбоем, с оружием взяли, на горячем. Так лишь бы свою шкуру спасти. И не на словах, сержант, подписались, сами написали. Не знаем, не видели, не знакомы.
– Жалко парня, – помедлив, сказал Свиридов.
– Да, – кивнул Золотарёв. – Подтвердили бы, что да, работал, ничего такого за ним не замечалось, ну и… что положено, то и без исследования бы обошлось.
– А! Это, что он спальник, значит, не так уж…
– Если бы эти двое, понимаешь, сержант, сказали бы по-людски, то тогда есть показания двоих, что спальник, и экспертиза тогда ни к чему, – рассуждал Золотарёв, вплетая в русскую речь английские слова, русский вариант которых индеец при всей своей нахватанности знать не мог. Чтоб понял и прочувствовал. – Так ведь упёрлись. Подставили парня и хоть бы что им.
– А, майор, вы сказали, он не один был. А второй кто?
– Напарник-то? Блатарь. Бросил и смылся.
– А, ну понятно. Один, значит, за всех отдуваться будет, – Свиридов сочувственно вздохнул.
Эркин полуприкрыл глаза, будто задремал. Да и лицо так легче держать. Значит, что? Про Андрея хмырь не знает. Ну и пусть не знает. Андрея ни живого, ни мёртвого не сдам. А так… Что ж, может, это и правильно. Чего Фредди за него к стенке идти? Укрывательство – это расстрел. А так… не знаю, и всё. Так что если хмырь не врёт, то у Фредди есть шанс выскочить. И у Джонатана. Ну, они друг друга вытянут. Хватит, что из-за него Андрей погиб. И Женя. Ещё и Фредди с Джонатаном… несправедливо. Значит, если его о них спросят, молчать? Нет, знают, многие. А что знают? Что на заработках был? А… а ни хрена! Нанимался. К лендлорду. Всё так. А ни имени, ни где это он не знает. Его дело рабское. Привезли, увезли, и всё. Справки… Бифпит… Ну, это ничего. Вокруг Бифпита имений навалом. Многие из такого далека были. Хорошо, беляк проболтался. Теперь хоть знаешь, как врать.
Эркин невольно улыбнулся своей находке, и Золотарёв, наблюдавший за ним в зеркальце над ветровым стеклом, даже поперхнулся. И тут же нахмурился. Он что, не слышал? Или не понял ни хрена? Чего обрадовался?!
– Может, ему закурить дать? – предложил Свиридов.
Золотарёв мотнул головой.
– Он некурящий.
Эркин совсем закрыл глаза, будто заснул, и какое-то время на его губах сохранялась лёгкая смутная улыбка, но потом его лицо приняло прежнее спокойно-отрешённое выражение.
– У вас есть претензии к условиям содержания?
– Нет-нет, – глава регионального отделения Белой Смерти взмахнул руками, как бы отталкивая от себя вопрос. – Что вы. В целом неплохо, всё очень корректно.
– Хорошо, – кивнул Михаил Аркадьевич. – Вам дадут бумагу, ручку и отведут в камеру, где вы сможете сосредоточиться.
– Конечно-конечно. У меня одна… один вопрос. Моя семья?
– Ваша семья в безопасности, – коротко ответил Михаил Аркадьевич и посмотрел на следователя. – Вызывайте конвой.
Когда они остались в кабинете вдвоём, Михаил Аркадьевич подошёл к столу следователя.
– С вашего разрешения…
– Да, генерал, – подвинулся следователь, открывая доступ к селектору.
Михаил Аркадьевич быстро щёлкнул тумблером.
– Майора Гольцева, срочно.
– Есть.
Новый щелчок.
– Подследственного Чака на допрос через семь минут, – и, не дожидаясь ответа, новый щелчок. – Майор Арсеньев, с материалами по делу «палача», – щелчок. – Группа Гольцева, готовность один, – щелчок. – Майор Золотарёв…