– Куда?
– К нам, – ответил Крис.
– А не в столовую? – предложил Эд.
– Хватит цирка, – отрезал Крис и объяснил: – Ещё и столовую перекрывать, шуму много. А к нам уйдём, и там только холл прикрыть, – и уже Эркину: – Пошли.
После душевой и промазочной Эркину в коридоре показалось прохладно, но они быстро поднялись по лестнице на второй этаж и свернули в правый коридор. Эркин уже привык идти в живом плотном кольце, да и не дурак он, чтобы не понять: его прикрывают от чужих глаз. Ну, парни здешние, им виднее.
Крис распахнул дверь своей комнаты.
– Заходите.
Ввалились всей толпой. Сразу стало тесно и шумно. Но Эркина вопросами не дёргали. Пусть поест, поспит, всё ж понятно: у Оврага был парень.
На столе уже стояли три тарелки, прикрытые тарелками же, и стакан, накрытый круглой румяной булочкой.
– И всё мне? – уточнил Эркин, усаживаясь за стол.
– Давай лопай, – засмеялись в ответ.
Тарелка белой каши – Женя называла её манной – с жёлтым озерком растаявшего масла, тарелка с нарезанными варёными овощами, бутерброды с ветчиной и сыром, стакан какао и сладкая булка с изюмом.
– И чей это паёк я лопаю? – поинтересовался Эркин, набрасываясь на кашу.
– Ладно, потом посчитаемся… Ешь давай.
– Хорошо вас кормят, – пробурчал с набитым ртом Эркин. – В тюрьме паёк куда как хуже.
– А ты из тюрьмы, что ли?
– За что?
– Беляков много покрошил, – улыбнулся Эркин.
– Это когда? – придвинулись к нему.
– А в Хэллоуин.
– Здорово! – восхитился кто-то.
– А нам не разрешили, – вздохнул Андрей.
– А я не спрашивался, – хмыкнул Эркин под общий одобрительный хохот.
– Андрей, а ты чего здесь?
Эркин вздрогнул, недоумевающе глядя на молодого пышноволосого негра, явного джи, но тут же опустил глаза и стал есть. Этого не заметили.
– Вы ж взялись тот вход держать.
– Струсили?
– Да нет, – наперебой объясняли Андрей, Арчи, Майкл и остальные джи. – Убрался он… Мы ему показ устроили… По-жёсткому… Он аж обалдел… Ага, стоит, глаза выпучил… а мы наяриваем… Обложил нас и ходу…
– Точно, ушёл? – спросил Крис.
– Ушёл, – подтвердил Клайд.
– Ага… И шофёра забрал… В город ушли…
– Ладно. Холл всё равно держим.
– А то… Само собой…
Эркин доел и, сыто отдуваясь, откинулся на спинку стула.
– Ну, и накормили. От пуза. Сейчас бы поспать.
– Сейчас и ложись… Вон кровать. Ложись и отрубайся… Всё, отваливайте, не показ, смотреть нечего…
Эркин, уже не стесняясь, скинул халат и лёг на кровать. Прохладная чистая простыня заскрипела, натягиваясь, под его телом.
– Ты как, прикроешься? – спросили над ним. – Дать одеяло, или так будешь?
– С одеялом, – пробормотал, засыпая, Эркин.
Он стремительно проваливался в сон и уже не ощутил, как его накрыли простынёй и одеялом.
Бесшумно толкаясь, парни забрали посуду и ушли. Крис задержался в дверях, оглянулся. А смотри-ка, как ловко одеялом обернулся, не впервой, значит. Ну, пусть спит. Он бесшумно прихлопнул за собой дверь и пошёл в холл, где стояли жёсткий диван, несколько стульев и кресел и где был селектор. Сейчас по холлу болталось несколько самых «плечистых» и «глазастых».
– Заснул?
– Да, отрубился.
– Да-а, хлебанул парень.
– Ну уж не меньше нашего.
– Сказанул! Слышал же, из тюрьмы привезли.
– Я видел, как из машины выводили. В наручниках.
– А руки его видел? Он ладонью гвозди забивать может.
– И не мазался с… когда он перегорел-то?
– Говорит, в двадцать.
– Врёт. Кто его, перегоревшего, держал бы?
– Тоже верно.
– Проснётся, спросим.
– А на хрена ему врать?
Крис, не слушая и не вмешиваясь в разговор, щёлкнул переключателем на коробке селектора.
– Доктор Аристов слушает.
– Доктор Юра, это я, Крис, – Юрием Анатольевичем он называл его только когда говорил по-русски, а здесь полно народу, так что надо по-английски. – Он заснул.
– Я приду в час. Трёх часов нам хватит.
– Хорошо, доктор Юра. Я… я зайду к вам сейчас.
– Заходи.
Они отключили селектор одновременно. Внимательно слушавшие парни дружно закивали.
– Валяй, Крис.
– Мы здесь.
– Значит, к часу соберёмся.
– Ну да, пусть поспит пока.
Крис кивком попрощался с ними и побежал вниз. На полдороге к четвёртому корпусу его догнали Эд и Сол, а уже у дверей Майкл. И в кабинет Аристова они вошли вчетвером.
Аристова, казалось, это не удивило. Он кивком указал парням на стулья и отдал Люсе обработанные карточки:
– Это всё в регистратуру, Люся.
Когда Люся вышла, они быстро переставили стулья и сели обычным полукругом.
– Всё так, – сразу сказал Эд. – Мы номер смотрели. Двадцать пять полных. И перегорел.