К комендантскому часу они вернулись в гостиницу. И оба сразу отправились в ванную. Фредди сосредоточенно выскоблил щёки, пока Джонатан мылся под душем, потом молча занял его место. Джонатан перешёл к зеркалу и стал бриться.
Когда они вышли в гостиную, стол был уже накрыт.
– Перекусим, – разжал губы Фредди.
– Резонно, – кивнул Джонатан. – После одиннадцати – понятие растяжимое.
Они ели без спешки, но не смакуя. Не до того. Наконец Фредди разлил по чашкам кофе и откинулся на спинку стула.
– Что успел, Джонни?
– Здесь были бои.
– Не ново. Пит?
– Спёкся. Русские взяли его на мародёрстве.
– Туда и дорога.
– Он болтун, Фредди.
– Вот пусть русские его болтовню и слушают. Найф точно здесь был?
– Да. Но смылся, как только заварилось.
– Смотри-ка, – хмыкнул Фредди, – и впрямь ещё соображает.
– Остальная мелочь…
– Не мараемся, – кивнул Фредди. – Теперь по делу. Я был у этого святого психа. Его команда уже ушла домой, и мы поговорили.
– Лом наперевес отвлекает, – понимающе заметил Джонатан. – Ну?
– Сиди крепче, Джонни. Парни были образцовыми прихожанами. Каждое воскресенье от «возрадуемся» до «аминь». И ртов не раскрывали.
– Ни хрена себе! Эндрю?!
– Во-во, Джонни. Я даже решил, что кто-то точно рехнулся.
– Ну и пресс тут был, – потрясённо сказал Джонатан.
– Верно, Джонни. Давить начали ещё с весны, так что нанимались парни не из-за денег.
Джонатан залпом допил свою чашку.
– Чёрт! Из рук эту гниду вынули! – он витиевато выругался по-ковбойски.
– Мы своё возьмём, Джонни, – успокаивающе заметил Фредди. И философски добавил: – Если русские нам что-то оставят.
– Да, ты не слишком раскрылся?
– Были другие варианты? Бобби, Алекс и два солдата. Не страшно.
Джонатан с сомнением покачал головой, но промолчал.
– Так, Джонни. Что ещё? Эркина взяли на горячем. Буквально оторвали, тот уже хрипел. На парне сильно за десяток висит.
– В общей суматохе могли и перепутать.
– За счёт других цветных не получится, Джонни. Русские сгребли всех. Город прочесали капитально. Но цветных брали, только кого застукали в схватке, а вот белых… Форма, оружие, свидетельские показания, своя информация.
– Понятно. Ещё?
– Девочка была в Цветном. Пришла ночью, вся в крови, перепуганная. Эндрю убили у неё на глазах.
– Сволочи. Это же…
– Не перебивай. Я сам загибать умею. Куда она делась, поп не знает. Были две белые девчонки, близнецы. Возможно, они увели её с собой. Рыжие, веснушчатые, зеленоглазые.
– Сколько им?
– Лет по семнадцать. Ухаживали за ранеными.
– Больницу проверил?
Фредди кивнул, допивая кофе.
– Я сразу о ней подумал. Но там их с утра тридцать первого не видели. Ушли с доктором Рудерманом. Доктора свора размазала. Это его похороны обсуждали врачи. Единственная ниточка, что девчонки, возможно, из угнанных.
– Понятно. А у этих двух из конторы?
– Их душещипательные и душераздирающие рассказы заканчиваются Хэллоуином. Куда делась Джен, они молчат вмёртвую.
– И молодая? – удивился Джонатан.
– Джонни, одного обаяния, что я на неё потратил, мне хватило бы на обольщение трёх монастырей. Это девчонка с фермы, Джонни. И она спасает подругу.
– А старая?
– Без изменений.
Фредди посмотрел на часы и встал.
– Без четверти, Джонни. Ты как заказал?
– После одиннадцати в любое время. Убираем?
Фредди кивнул. Джонатан вызвал коридорного. А когда грязную посуду убрали, поставил на стол бутылку хорошего коньяка и три рюмки.
Потом они сели к столу и стали ждать. Фредди заново прокручивал в памяти сегодняшние события…
…Большие светло-голубые глаза смотрят на него с плохо скрываемым страхом.
– Что вам надо?
– Я хочу поговорить с вами, мисс.
Гордо вскинутая голова.
– А я не хочу говорить с вами, мистер.
Он мягко берёт её под руку.
– Зря, мисс. Я провожу тебя, и мы отлично поболтаем дорогой. Согласна?
– Нет, – она резким рывком высвобождает руку.
– Зря, малышка. Я друг Эркина.
– Не знаю никого с таким именем, – и вызывающе сощурив глаза. – Отвали, понял? Скажи своему хозяину, что его власти надо мной нет.
– Не кипятись, крошка, – он снова, но чуть плотнее берёт её под руку и ведёт по улице. – Время лихое, девушке, да ещё такой милашке, одной ходить опасно, – она ещё раз дёргает руку, но он не даёт ей вырваться. – Ну-ну, я тебя не обижу. Я сам по себе, понятно? Эркин, и в самом деле, мой друг. Его ведь арестовали, правда?
Она упрямо молчит. И он понимающе кивает.
– Правильно, малышка. Об этом на улице не стоит. Это ты молодец, прости, не сообразил сразу.