– Нет, – он заставлял себя говорить медленно и тихо. – Мы уйдём сейчас.
– Ладно, – покладисто кивнул мальчик.
Он подвёл малыша к валявшимся на земле тряпкам.
– Возьми, оденься.
– А моё всё забрали, – ответил мальчик. – Я бабкину кофту возьму, можно?
Он кивнул. Мальчик отпустил его палец, натянул на себя какую-то рванину и тут же снова ухватился за него…
…Тим встряхнул головой и встретился с внимательным взглядом русского офицера.
– Простите, сэр, вспомнилось вот…
Гольцев медленно кивнул.
– Ничего. Я понимаю. Значит, там вы и встретились, и ты его забрал с собой.
– Да, сэр, – Тим судорожно сглотнул. – Сэр, вы ведь не отнимете его у меня? У него никого нет. Его мать и бабушка… остались там. Я не похищал его, сэр.
– Успокойся. Это что, – у Гольцева еле заметно напряглись глаза, – тебе угрожают этим? Что сына отнимут, да?
Тим молча опустил голову.
– Кто? – жёстко спросил Гольцев.
Тим молчал, и он резко повторил.
– Кто, что это за сволочь, ну?
– Сэр, – Тим поднял на него умоляющие глаза, – он же не виноват, что такие порядки. Он и так… покрывает меня.
– Та-ак, – врастяжку сказал Гольцев, – и что же это за порядки такие? Я о них ничего не знаю.
– Ну, дети без родителей должны сдаваться в приюты, а я укрываю, родителей его не ищу, и ещё… Ну, когда мужчина один, то ребёнка, мальчика, ему не оставляют… чтобы разврата не было, и вообще… вредного влияния… Я ему ползарплаты каждую неделю отдаю, чтобы он про меня хороший отчёт написал.
– И что он пишет? Правду? – сдерживая себя, спросил Гольцев.
– Нет, сэр. Врём, конечно. Про одежду, игрушки, фрукты там… Откуда у меня деньги на это? Хорошо ещё, мне на один талон полуторный обед дают, а когда и двойной. Вот, сидим, сочиняем вместе. Каждую неделю. Потом я подписываю, что ознакомлен и несу ответственность. Я все подписки дал.
– Какие подписки? – Гольцев сам удивлялся своему терпению и сдержанности.
– Ну, что по первому требованию родителей или законного опекуна верну ребёнка, что несу уголовную ответственность за плохое содержание ребёнка и дачу ложных показаний. Как положено, на бланках, с печатями.
– Подписки у тебя?
– Нет, сэр. У него. Он честно, сэр. Обещал никому не говорить и держит слово. Никто об этом не знает.
– Ещё бы он трепал об этом, – фыркнул Гольцев. – Так. Его ты называть не хочешь, твоё дело. Но слушай. Всё он тебе наврал. И называется это вымогательством, и положена за это тюрьма, – Тим потрясённо смотрел на него, приоткрыв рот. Гольцев встал, прошёлся по комнате, сбрасывая напряжение, и снова сел. – Теперь так. Ни копейки больше ему не давай, понятно. А начнёт возникать… отправишь ко мне. Я ему сам всё объясню. Ишь чего придумал, сволочь этакая. Так и скажешь ему. Все объяснения даст майор Гольцев. Запомнил? А если он с руками полезет… ну, отбиться ты, я думаю, сможешь.
Тим нерешительно кивнул. До него явно ещё не дошёл весь смысл сказанного, и Гольцев решил сделать перерыв. Посмотрел на часы. Да, как раз.
– Иди, пообедай, а потом договорим, ладно? – и, не дожидаясь ответа, встал.
Встал и Тим.
– Сэр, а… а работа как же?
– Я договорюсь, – весело ответил Гольцев. – Засчитают тебе это время.
– Спасибо, сэр…
– Иди, обедай, – и тут Гольцев сообразил. – Ты и сына для этого берёшь с собой? Ну, чтоб подкормить, так?
– Да, сэр, – улыбнулся его пониманию Тим.
– Ладно, иди. Потом договорим.
Гольцеву уже не терпелось начать действовать. Тип этот здесь, иначе бы он никак не мог держать слово, чтобы никто не знал. И самое главное – бланки. Имеет ха-арошие связи с канцелярией, или даже там и служит. Так что… В окно он увидел, как Тим идёт через двор, ведя за руку мальчика. Так, вошёл в столовую. Теперь… он выбежал из дежурки и сразу увидел курящего у бочки с водой Савельича, а рядом никого… удачно.
Подбегая, Гольцев быстро огляделся по сторонам. Все на обеде. Ещё удача.
– Дядя Серёжа, – Гольцев перевёл дыхание. – Тим давно на зарплате?
– Без подъездов давай, – Савельич оглядел его, усмехнулся. – Молод ты со мной в такие игры играть. Твой дед со мной всегда в открытую работал, а уж…
– Дядя Серёжа, мемуары потом. Слушай. Тима доят. И доильщик здесь. В хозяйстве. Взял парня на цугундер…
– Не тарахти, – перебил его Савельич, – что ты, как отец твой, за раз две ленты выстреливаешь. А потом отбиваться уже нечем, – сплюнул окурок в бочку, достал сигареты и позвал, не повышая голоса: – Родионыч, пойди сюда.
Непонятно откуда, а возможно, и прямо из воздуха возник и не спеша, вытирая руки ветошью, подошёл седоусый Родионыч, кивком поздоровался с Гольцевым.