– А теперь на молоко пойдём, да?
Эркин вспомнил, что Женя говорила об этом, и кивнул.
– Пошли.
Алиса повела его к столовой, по-прежнему представляя всем встречным. Если она кого по имени не знала, то заявляла просто:
– Вот, это Эрик!
И тащила его дальше.
Дождь не то что перестал, но заметно уменьшился. У столовой стояли дети. От малышей до подростков. Взрослых мало, только несколько женщин, держащих на руках совсем уж маленьких. Вышла на крыльцо молодая женщина в белой куртке поверх военной формы и стала вызывать по списку. Вызванные протискивались мимо неё в дверь.
– Мороз Алиса!
– Я! – звонко выкрикнула Алиса и полезла к двери, отпустив руку Эркина. – Эрик, ты подожди меня, я быстро.
Наконец все дети вошли. Вошли и женщины, державшие своих на руках. Ну что, Алиса просила подождать. Он подождёт. Эркин огляделся. Ветер рябил лужи, но грязи особой нет, так, обычная. Серые длинные бараки. Это он уже понял. Женский, мужской, а вон тот, видно, семейный, вон домик комендатуры, там дальше ещё барак, чуть поменьше, но тоже видно, что жилой, котельная, душевая, а вон то, должно быть, прачечная. Народу больше стало… а от женского барака идёт, к нему идёт… Женя. И он не спит, это на самом деле. И по Жене даже не видно, не заметно совсем, что с ней было. Неужели чудо всё-таки есть?!
Когда Алиса выбежала из столовой, на ходу дожёвывая булочку, Женя и Эркин стояли рядом и разговаривали. Вернее, говорила Женя, а Эркин кивал и со всем соглашался, ничего не понимая.
– А вот и я, – ткнулась им в ноги Алиса.
Женя достала носовой платок и вытерла ей губы и подбородок.
– Ты «спасибо» сказать не забыла?
– Ну, мам, – вывернулась из её рук Алиса, – что я, маленькая? А теперь куда пойдём?
Женя улыбнулась.
– Домой. Посидим у нас до ужина.
Алиса испытующе посмотрела на неё, нахмурилась, что-то соображая, и кивнула.
– Ладно, – и встала между ними, взяв их за руки. – Вот так.
Так втроём они и прошли в барак. Эркин уже уверенно вошёл в комнату Жени. Даша и Маша шили, сидя на кроватях у окна. Женя раздела Алису. Эркин, поглядев на пол, скинул у порога сапоги, оставшись в портянках, снял куртку.
– Вот, – тянула его за руку Алиса, – сюда садись.
И когда он сел, устроилась рядом с ним. Женя села на другую кровать, напротив, и улыбнулась.
– А вот теперь рассказывай.
Даша и Маша собрали шитьё и пересели к Жене.
– Ага, рассказывай.
– Ты документ сразу нашёл?
– Сразу, – улыбнулся Эркин. – Спасибо, без него я бы долго колупался, а так… показал, и меня сразу сюда направили.
– Тебя когда выпустили?
Эркин не успел ответить. В дверь постучали, и в комнату заглянула женщина. Вроде Алиса называла её Тётей Аней.
– Ой, вы уж извините, я спросить только, Жень, ты выйди на минутку.
Обращалась она к Жене, но смотрела на Эркина. Женя легко встала и вышла в коридор. Быстрый неразборчивый шёпот и громкий голос Жени:
– Ну, так сами и спросите.
Эркин невольно напрягся. Женя вернулась, и за ней вошли женщины. Пять или шесть, Эркин не разобрал, да ещё в дверях столпились не поместившиеся.
– Ты уж извини, – начала одна, – тебя в Хэллоуин загребли, так ведь? – Эркин кивнул. – А отвезли куда?
– В Диртаун, – ответил Эркин.
– Ты там наших кого не встречал? Из Вудстока.
– Из Вудстока были… в синих куртках. Нас во дворе выпускали когда и по машинам рассаживали, я слышал.
– Это когда? – подалась к нему другая женщина с короткими по-мужски остриженными светлыми волосами.
– Вчера утром. Из Вудстока, Мэриленда, Квинстауна и Соммервилля, – перечислял, вспоминая, Эркин.
– И всех выпустили?
– Наших, из Джексонвилла, всех, – ответил Эркин. – А там не знаю. Мы только и увидели друг друга, когда на машины загружались.
– А сюда ты как попал?
– Пошёл в Джексонвилле в комендатуру, показал удостоверение, подождал, пока запрос делали, и всё, – улыбнулся Эркин.
– Долго ждал? – требовательно спросила начавшая разговор.
– Часа два. Лейтенант сказал, что я во встречный запрос попал.
– Ой, ну да, – поняла Женя. – Я же о тебе запрос сдавала.
– Ну и ладно, бабы, – решительно сказала беловолосая. – Наши, значит, тоже завтра-послезавтра приедут. Запросы-то все сдали.
– И то.
– Спасибо, парень.
– Ой, боюсь, мой-то закрутиться может.
– Да с кем ему, все ж наши здесь.
– Спасибо тебе.
Они уже выходили, когда одна из них, молчавшая до этого, вдруг спросила:
– В тюрьме-то… не очень били?
И сразу все повернули обратно, набиваясь в комнату. И в наступившей тишине Эркин ответил:
– Совсем не били. И кормили хорошо. Сытно.