– К своим или сразу в столовую?
– А что?
– Рыженьким шумни, что я их жду, – ответил Костя.
– А то носки продрались, заштопать надо, – закончил за него Грег.
Заржали все.
– Так и передам, – с трудом сохраняя очень серьёзный тон, сказал Эркин.
– Ладно вам, – буркнул Костя. – Сам скажу.
Снаружи было уже светло, прожекторы вдоль забора выключили, на лужах хрустел ночной ледок, но, похоже, днём развезёт. У столовой толпился десяток самых нетерпеливых. А на крыльце семейного барака зевал и тёр кулаками глаза Терёха, как всегда поутру хмурый и не выспавшийся. Обгоняя Эркина, Костя на бегу бросил:
– Эй, Терёха, никак десятого заделал?! Глаз не продерёшь.
Терёха на такое, как и на многое другое не отвечал. За него это делала его Доня. И сейчас она вывернулась из-за его широкой спины и зачастила… И по Косте, и по евонной родне, и по всем мужикам…
– Терёха, пулемёт заткни! – крикнули от столовой.
Терёха проигнорировал и это, буркнув Доне:
– Готовы? Пошли.
И вперевалку побрёл к столовой, а Доня, не переставая трещать, гнала за ним весь их выводок: девятерых мальчишек и девчонок в заплатанном, заштопанном, подшитом и надставленном. Примерно половина этой разновозрастной компании не походила ни на Доню, ни на Терёху. Но такие мелочи, в чём Эркин уже убедился, здесь никого не волновали. Говоришь, что твоё дитё, ну, так, значит, твоё. И все проблемы тоже твои.
Эркин подошёл к женскому бараку и остановился в шаге от крыльца. По неписаным правилам до завтрака и после ужина мужикам ходу туда нет. Это только в первый вечер ему с Женей поблажку дали. Чтобы не стоять совсем без дела, Эркин вытащил сигареты, и почти сразу открылась дверь, выпуская облако душистого пара и Лариску-Белобрыску. Стрельнуть сигарету она никогда не упустит.
– Привет, дай подымить.
– Привет, – Эркин показал ей, что у него в пачке осталось всего две сигареты и протянул свою.
– Ага, спасибо, – Лариска жадно глубоко затянулась. – Фу, хорошо-то как. Твои выйдут сейчас. Ну, не паскудство, бабам сигаретных талонов не дают, а? А ежели я курю, а денег ни хрена?!
Эркин сочувственно хмыкнул, привычно глядя чуть в сторону от неё: уж больно она белая.
– Хорошо ещё, мужики душевные попадаются, понимают, каково без курева, – Лариска вернула сигарету и пошла к столовой.
На крыльцо вылетела Алиса и сразу ринулась к нему.
– А сколько часиков, Эрик? Покажи.
Эркин опустил левую руку и помог ей оттянуть рукав его куртки, открывая чёрный циферблат. Его часы так потрясли Алиску, что она теперь вместо игры в щелбаны требовала при каждой встрече показать часы. Особенно, когда ещё или уже темно, чтобы насладиться волнующим зрелищем светящихся стрелок и цифр. Жене часы тоже очень понравились…
– Ой, Эркин, откуда?
Они сидели вдвоём. Алиса убежала во двор, девочки тоже ушли куда-то. Женя двумя руками держала его запястье, рассматривая часы.
– Это мне Мартин подарил. На прощание. Он с нами в Цветном от своры отбивался, и в тюрьме потом вместе были, и ночевал я у него.
Он боялся, что Женя начнёт расспрашивать, и у него выскочит о жене Мартина, но обошлось…
…Алиса крутила его руку, рассматривая циферблат.
– Доброе утро, – Женя легко сбежала с крыльца, привычно поправила на Алисе берет.
За Женей вышли Даша и Маша, и все вместе, как каждое утро, пошли к столовой. Алиса, увидев кого-то из своих приятелей, выдернула руки и помчалась вперёд. Женя взяла Эркина за локоть.
– Эркин, завтра девять дней Андрею, – и, видя его недоумение, пояснила: – Когда человек умирает, его поминают.
– Сразу, как похоронят, – вмешалась Маша.
– Да, а потом на девятый день, – кивнула Даша, – и на сороковой.
– Понял, – кивнул Эркин. – А… а это как… поминают?
– Собираются те, кто знал, родные, друзья, – Женя говорила не очень уверенно.
– Говорят о нём, вспоминают, – подхватила Маша, – ну, и пьют, едят.
– И ему обязательно рюмку ставят, – тихо сказала Даша.
– Да, – теперь кивнула Женя. – И свечку зажигают.
Они уже подошли к столовой, и разговор оборвался.
Определённых мест в столовой ни у кого не было, просто уже сложились компании, которые и держались вместе. Женя обычно посылала вперёд Алису, которая и занимала для них шестиместный стол, а на свободный стул кто-то подсаживался. Сегодня это был Костя. Он хотел сесть между Дашей и Машей, но те устроили небольшую толкотню и неразбериху, и Костя оказался рядом с Эркином, да ещё так, что ни перемигиваться, ни перешучиваться с девчонками не получится. Костя с ожесточённой быстротой очистил тарелку пшённой каши, залпом выпил чай и ушёл, обиженно надувая губы. Эркин настолько ушёл в собственные мысли, что как-то плохо замечал происходящее вокруг. Женя понимающе поглядывала на него и тоже молчала.