После завтрака Эркин подошёл к прилавку, долго внимательно разглядывал и, ничего не купив, отошёл. И когда они все вместе вышли из столовой, заговорил сам:
– Если завтра будем… поминать, то мне сегодня надо в город. Купить всё.
Лицо его было сосредоточенным, и взгляд Жени стал тревожным.
– Эркин… – начала она.
– Ничего не случится, – сразу ответил он. – Фёдор, ну, мы в одной комнате, каждый день в город ходит. И ничего. Я с ним пойду. И куплю, – Эркин немного смущённо улыбнулся. – А что покупать?
– Выпивку, закуску, – начала Маша. – Ну, что положено.
– Маш, – перебила её Даша. – За выпивку же… визу отберут. Ты что, забыла?
– Ах ты, чёрт, – растерялась Маша. – Что же делать?
Эркин посмотрел на Женю, но и она явно не знала ответа.
– Может… поговорить с комендантом? – предложила Даша. – Ведь такое дело, девятый день.
– Не разрешит, – покачала головой Маша. – Тут у каждого… своё найдётся.
– И не помянуть нельзя, – вздохнула Женя.
– Нельзя? – переспросил Эркин.
– В том-то и дело, – горько вздохнула Даша.
– Я… поговорю с остальными, – предложил Эркин. – Поспрашиваю. Хорошо, Женя?
– Хорошо, – кивнула Женя. – И я поговорю.
Приунывшие Даша и Маша встрепенулись.
– Ага, и мы.
– Чего-нибудь, да придумаем.
– Ну вот, – улыбнулась Женя. – Ты только, когда в город пойдёшь, скажи мне, ладно?
– Ладно, – кивнул Эркин. – Обязательно скажу.
За разговором они дошли до женского барака. Обычно, если Женя только не отправлялась стирать, Эркин шёл за ней в барак и, сидя в углу, чтобы не мешать, молча смотрел, как она шьёт или штопает. Но сегодня он, не заходя к ним, пошёл за баню.
Там, между баней и котельной, днём собирались мужчины. Даже вчера, когда, не переставая, моросило, толпились, а уж сегодня…
Не дойдя до бани, Эркин сообразил, что сигарет у него для серьёзного разговора мало. Но возвращаться в барак за сигаретным талоном, а потом бежать в столовую… Нет, вон уже последние вышли, и уборщица запирает дверь. Всё, значит, до обеда. Да и заметили его уже.
Не меняя шага, Эркин подошёл и встал в общий круг. И по тому, как ему кивнули, принимая, понял: дополнительной прописки не требуется. Эркин вытащил сигарету, закурил, чтобы не ломать компанию, не выделяться, и стал слушать. Разговор шёл о войне, чего он совсем не знал, даже не всё сказанное понимал, больше так… догадывался. Слушал и ждал подходящего момента, чтобы вклиниться со своим вопросом.
Подходили, уходили. Эркин ждал. Возникла неизбежная в разговоре о войне тема погибших, и кто-то сказал:
– А полегло сколько? И помянуть их некому.
Эркин спросил:
– А как это… помянуть?
Ему ответило сразу несколько голосов:
– Так уж положено.
– По обычаю.
– Да, у нас, у русских, так уж заведено.
Эркин кивал, переводя взгляд с одного говорящего на другого. Пока всё сказанное сводилось к тому, что он уже знал от своих. Посидеть, выпить, поесть и вспомнить.
– А… спиртное обязательно? – осторожно спросил он.
– Да уж, тут святое дело.
– Это положено.
Эркин хотел напомнить про запрет на спиртное, но вспомнили и без него.
– Это ты коменданту попробуй втолкуй.
– Да-а, упёрся…
– Нельзя, и всё.
– Рыжего помнишь? Ну, ты после уже пришёл, в самом начале было, ещё краска на воротах не просохла, так он вздумал… обмыть чего-то, – рассказчик разгорячился, – и тихо всё сделал, пока не разлил, никто и не знал, что он пронёс, только поднесли, глотнуть не успели… Комендант! И всё-ё. Вылетело всё застолье за ворота… лёгкими пташками.
– Настучал кто?
– У него нюх, он и так всё знает.
– А тебе чего, не поднесли? Раз не вылетел, – поддели рассказчика.
Тот смущённо засмеялся.
– Я опоздал просто.
Все дружно заржали.
Смеялся и Эркин. Ему очень хотелось сделать всё, как положено, и было страшно потерять визу.
– Пронести – не проблема, – сказал костлявый стриженый наголо мужчина.
Эркин уже знал, что если на входе найдут вшей, то без разговоров сразу в санпропускник, а там и наголо постригут, и тряпьё прожарят. Мужчина оглядел собеседников и повторил:
– Пронести – не проблема. Проблема – выпить незаметно. Если сам по себе, глотнул и завалился, то пронесёт, спящих не обнюхивают. Проспишься – и порядок. А в компании душевно посидеть… сразу накроют.
– Эт-то да, – сокрушённо вздохнул низенький жилистый в синей куртке на голое тело.