– Зачем? – удивился Эркин.
– Возьми, – строго сказала Женя. – На таком не экономят. Купи всё, что он любил. И потом… это же твои деньги.
– Ладно, – кивнул Эркин, засунул купюры в карман джинсов и встал. – Я пойду, Женя.
И тут в столовую ворвался кто-то – никто толком и не разглядел кто именно – с криком:
– В канцелярии списки вывесили!
Секундная тишина, и столовая словно взорвалась. Доедая на ходу, а то даже бросив недоеденное, люди кинулись к выходу. Общая волна подхватила и Эркина. И только оказавшись у канцелярии, он сообразил, что без Жени ему эти списки ни к чему. Он завертел головой, отыскивая Женю, но только услышал её голос:
– Да, ты есть. Вот же, двадцать седьмой номер.
– Эй, – заорал кто-то. – Морозиха, давай подряд читай.
– Верно!
– Тихо вы там!
– Читай, Женька!
– Терёха, заткни свою…
– Сам заткнись…
– Да я тебе язык твой поганый…
– Цыц!
– Всем заткнуться!
– Читай давай!
Оказалось, что списки на русском, а русскую грамоту хорошо знает только Женя. Остальные – кто забыл, а кто и вовсе не знал. И Женя громко, чётко и внятно прочитала весь список.
Эркин всё-таки пробился к ней и стоял рядом, не столько слушая, сколько оберегая её от толчков наседавшей толпы.
Женя прочитала список дважды. В первый раз как напечатано, и второй – как бы это могло звучать по-английски. И даже немного охрипла.
Даша и Маша были в списке, а они – нет. И когда они все выбрались из толпы – многим было мало услышанного, надо ещё и самому увидеть, где это напечатано – Женя поглядела на расстроенные лица девочек и улыбнулась. Но сказать ничего не успела.
На крыльцо канцелярии поднялся комендант и зычно крикнул, чтобы все отъезжающие подошли к нему. Началась новая давка. Эркин с Женей отошли в сторону и одновременно к ним с разных сторон подошли Фёдор и Олег Михайлович – офицер из канцелярии, особист.
– Идём, что ли? – сказал Фёдор. – Или вы едете?
– Нет, – покачал головой Эркин. – Идём, конечно.
Олег Михайлович внимательно посмотрел на них, козырнул. Уходя с Фёдором к воротам, Эркин оглянулся. Женя говорила с офицером. Вернее, говорил тот, а Женя с улыбкой кивала, соглашаясь.
– И далеко собрались? – спросил солдат в воротах.
– В город, – весело ответил Фёдор. – Купить кое-чего. У него, – он похлопал Эркина по плечу, – поминки сегодня, девятый день.
– Понятно, – кивнул солдат. – Поминки – это, конечно, святое дело. Ты, парень, правила-то знаешь?
Эркин молча, опасаясь испортить Фёдору игру, кивнул.
– Ну, валяйте, – солдат выпустил их через боковую калитку.
И в самом деле, не открывать же ради двоих большие створки.
Когда они отошли настолько, что их не могли услышать, Фёдор дал себе волю и захохотал.
– Ну, нагреем мы вертухаев! Ну, они у нас покрутятся! – и стал объяснять: – Они ж, гады, выпивку конфискуют, а потом сами же и пьют! А мы им… – он весело выругался.
– Так ты для этого и сказал о поминках? – уточнил Эркин.
– Ну да! Они на халяву губы раскатают, закусочку им, дескать, бутылочку, а мы им…
До Эркина наконец план Фёдора дошёл во всей своей красоте, и он захохотал.
– Дошло наконец, – ухмыльнулся Фёдор. – Ну, давай напрямик, припоздали мы, сейчас попуток нет. Городишко, понимаешь, занюханный, ездят туда мало.
– А со мной могут и вовсе не посадить, – решил его предупредить Эркин.
– Спокуха, не боись, дойдём. Хреново, конечно, – вздохнул Фёдор, – но не смертельно.
Шли быстро по выбитой тропинке. День серый, но без дождя, даже птицы иногда шумели. Один куст был усеян ими как листьями. Когда Эркин с Фёдором проходили мимо, птицы шумно взлетели и тут же сели, слились с землёй.
– Воробьи, – усмехнулся Фёдор. – Летние выводки. Видал, как расплодились?
Эркин с улыбкой кивнул. В имении тоже были воробьи. Даже в скотную залетали. Не доглядишь – концентрат расклюют.
– Ты сказал, пять лет скотником был. Это до Свободы?
– Да, – кивнул Эркин.
Разговор о прошлом, кто кем был, вернее, где работал. Вопрос обычный, и Эркин отвечал спокойно, чувствуя, что и он может так же просто спросить Фёдора о его прошлом.
– А потом?
Эркин пожал плечами.
– Грузчиком на станции, на мужской подёнке. Летом на заработки ездил. Пастухом на выпас и перегон. А ты?
– А я на заводе, сборщиком на конвейере. Ну и тоже… приработки всякие. Завод военный, раздолбали его перед капитуляцией капитально. Хорошо, как раз на филиале тогда оказался. Так и остался там.
– Хороший заработок? – поинтересовался Эркин.
– Да как тебе сказать. Ну, до Свободы всё понятно. А потом… Не бедствовал. Но и не пошикуешь. Один ещё перебиваешься, а с семьёй если… – Фёдор махнул рукой. – А тут как стали обратно крутить, я на себя в зеркало поглядел и понял. Рвать надо.