После недолгих поисков Алисе удалось перехватить её в коридоре.
– Тётя Таня…
– Да, деточка, – улыбнулись бесцветные губы.
– Я вот спросить хочу. Я бы у мамы спросила, но она плакать начнёт, – объяснила Алиса.
Тётя Таня кивнула и присела на корточки, так что их лица теперь были на одном уровне.
– Что, деточка?
– Ну, вот когда поминки сделали, то тогда человек насовсем умер? Он не придёт?
– Деточка, оттуда никто не приходит.
Алиса понимающе кивнула, глядя в сухие, но будто вечно заплаканные глаза.
– Ты его помни, деточка, а умирают навсегда.
– И навовсе?
– И навовсе, – кивнула тётя Таня и осторожно погладила Алису по голове сухой и чуть дрожащей рукой. – Иди спать, деточка, мне собираться надо.
– Спокойной ночи и счастливого пути, – вежливо сказала Алиса и, уже отходя, обернулась: – Ой, забыла. И спасибо. Большое спасибо.
– На здоровье тебе, деточка, – почти беззвучно ответили ей.
В общей суматохе и беготне на их разговор никто внимания не обратил, и мама ничего не заметила, занятая укладкой. Очень довольная и результатом разговора, и тем, что тётя Таня завтра уедет и уже точно не проговорится, Алиса сбросила тапочки и залезла в постель. Всё точно. Раз поминки справили, значит, умер. Можно спать и не бояться, что мертвяк придёт. Про мертвяков рассказывали всякие страхи, но это если не по правилам похороненный, а тут всё сделали. И похороны – она же слышала, как Эрик про них рассказывал, и даже поминки были. Вкусные… Алиса облизнулась, засыпая.
Тетрадь сорок вторая
Занавесок не было, и солнце, негреющее, но яркое осеннее солнце било прямо в глаза. Ларри поёрзал, даже сунул голову под подушку, но уже понял, что пора вставать. Осторожные, еле слышные шаги Криса… Да, пора.
Ларри открыл глаза и сел на кровати. Крис, голый до пояса, возился в шкафу, отыскивая что-то среди тюбиков и флаконов. Ларри шумно зевнул, и Крис, не оборачиваясь, весело сказал по-английски:
– Ну, как спалось?
– Как всегда, отлично, – так же весело ответил Ларри. – А как тебе работалось?
– Тоже как всегда и тоже отлично, – засмеялся Крис. – Давай в столовую мотай, пока завтрак не кончился.
– Ого?! – изумился Ларри, быстро одеваясь.
– Вот и ого, – смеялся Крис, наконец отыскав нужный тюбик. – Здоров ты спать.
– Ну, так за всё прошлое. А ты в столовую?
– Я уже. Сейчас в душ схожу и завалюсь. Ключ не забудь.
– Ага, спасибо.
Ларри заправил ковбойку, схватил полотенце, проверил ключ в кармане джинсов и быстро вышел из комнаты. Завтрак длится всего два часа: с восьми до десяти, потом уже до обеда только буфет с бутербродами, соками и пирожными, вкусно, но дорого. А сейчас уже… На больших часах в коридоре половина десятого, а ему хоть умыться, глаза сонные промыть. Бриться… ладно. Щетина незаметна. Это он и после завтрака успеет. Но всё теперь бегом.
Ларри забежал в уборную, ополоснул лицо и руки, вытираясь на ходу, побежал обратно. Крис уже ушёл, дверь заперта. Ларри достал ключ. Задержка, конечно, но оставлять дверь незапертой тоже нельзя. Если в имении, где все на глазах и всех знаешь, уходя, закрывали свои выгородки хоть на крючок, хоть на вертушку, то уж… Полотенце на сушку, талоны в карман. Всё остальное потом.
В столовую он прибежал без четверти десять. На раздаче уже ни одного человека, за столами десяток, не больше. Остальные уже поели и ушли. Ларри протянул свой талон строгой… её необычное имя он даже не пытался запомнить, парни её называли Талонным командиром – она строго сказала что-то по-русски и тут же перешла на английский:
– Выбора уже нет. Ешь, что осталось.
– Да, мэм, – покорно кивнул Ларри и получил поднос с едой.
Оглядев зал, он с подносом отошёл к свободному столу – благо, выбор большой – и сел. Нарезанная полосками капуста, белая каша с жёлтым озерком растаявшего масла, два куска хлеба с кусочком масла на одном из них и стакан тёплого, уже остывающего какао. С одиннадцатым столом не сравнить. Но и с рабским обычным рационом тоже.
Ларри быстро очистил тарелки, составил грязную посуду в стопку и отнёс её на специальный стол-транспортёр. Вот и всё. Когда он вышел, дверь за ним заперли. Столовую будут мыть и готовить к обеду.
Как всегда, от съеденного второпях осталось чувство не так сытости, как тяжести в желудке. Но Ларри знал, что если не дёргаться и не думать об этом, то само незаметно пройдёт. И он не спеша поднялся на жилой второй этаж и пошёл в комнату. Крис после ночной смены будет спать до обеда, так что стоит пойти погулять, погода хорошая, можно в город сходить, денег, правда, совсем мало осталось. Или к парням на уборке подвалить, а то… Ларри усмехнулся: силы много стало, даже распирает.