– Хватит на сегодня. Вся зима впереди, обо всём ещё расскажешь.
– Да, – кивнул Ларри. – Поздно уже.
– В душ пойдёшь? – спросил Стеф.
– Да, – Ларри улыбнулся. – Я быстро.
– Мальца не бери, простынет, – сказала Мамми, с грохотом и звоном сваливая кружки в лохань с тёплой водой.
Марк сразу схватился за Ларри, а лицо его стало испуганным. Ларри погладил сына по голове и улыбнулся.
– Ничего, – и по-русски: – Авось.
Русского никто не знал, но все поняли и рассмеялись. Ларри встал, взял Марка за руку.
– Ну, спокойной ночи всем.
– И тебе… – отвечали все сразу. – И тебе спокойной ночи.
Марк снизу вверх посмотрел на отца, поймал его взгляд и тоненьким голосом повторил:
– Спокойной ночи.
Стеф с улыбкой кивнул ему.
– И тебе спокойной ночи, Марк. Молодец.
Том и Джерри переглянулись, но Роб их опередил и пожелал всем спокойной ночи, а за ним Билли, Том и Джерри.
У себя в комнате Ларри включил свет и достал свой мешок.
– Где твоё мыло, Марк? И полотенце?
– Вот, – показал Марк. И тихо добавил: – У меня всё здесь.
Ларри достал из мешка полотенце, мыло и мочалку. Марк торопливо, путая и роняя, собрал свой «душевой узелок», надел курточку. Ларри накинул куртку на плечи, погасил свет.
– Пошли, Марк.
Было уже совсем темно, но, к изумлению Ларри, он, оказывается, ничего не забыл и дошёл до душевой, ни на что не наткнувшись. Марк по-прежнему держал его за руку.
– Надо всё быстро, – тихо говорил Ларри. – А то Стеф не ложится, нас ждёт.
– Я быстро, – кивнул Марк и, сглотнув, тихо спросил: – А ты… тебя не увезут больше?
– Нет, – уверенно ответил Ларри. – И если уедем куда, то вместе.
В душе Ларри быстро разделся. Куртка и штаны чистые, песок не грязь, высох и осыпался. Рубашка сильно не пропотела, завтра её ещё можно надеть. Значит, только портянки. Как у Марка?
– Ты когда рубашку менял?
– Сегодня. Я… с дядей Стефом сегодня после ленча ходил.
– А стирал тебе кто?
– Мамми.
Ларри кивнул. Да, Мамми так и обещала присмотреть.
– Ну, пошли, Марк.
Когда не стираешь, то управляешься быстро. Марк не так мылся, как сидел на скамье и смотрел.
– Ты что? – улыбнулся ему Ларри.
– Ты такой большой, папка. И сильный, – восхищённо вздохнул Марк.
Ларри выключил воду. Портянки простирать – минутное дело.
– Я… я помогу тебе? – несмело предложил Марк.
Ларри протянул ему одну портянку.
– Потри о зазубрины.
– Ага.
Марк старательно тёр скомканную портянку о зазубренный край скамьи. Ларри быстро оттёр вторую и взял у Марка мокрый скрученный комок. Расправил.
– Смотри, вот как надо. А твои где?
– Я их Мамми отдал, – Марк смотрел на отца, явно ожидая его решения.
– Хорошо, – кивнул Ларри. – Но теперь будем сами стирать. У Мамми и так много работы.
Марк кивнул. Ларри прополоскал и выкрутил портянки, вылил грязную воду в сток. Ещё раз оглядел душевую.
– Всё. Пошли вытираться.
В раздевалке он помог Марку вытереться, вытерся сам, оделся. Марк, не отрываясь, глядел на него и потому путался в завязках, надел рубашку задом наперёд. Ларри помог ему, сам затянул все узлы, застегнул курточку и нахлобучил шапку.
– Всё, пошли. Стефу тоже надо отдыхать.
Они вышли из душевой. Ларри выключил свет и запер дверь. От котельной свистнули простым свистом. Ларри ответил таким же и крикнул:
– Мы всё! Спокойной ночи!
– И вам! – откликнулся Стеф.
Ларри легко взял Марка на руки, прижал к себе.
– Давай-ка быстренько, сынок, а то ветер сильный.
Марк обхватил его за шею, прижался. Ларри шёл быстрым уверенным шагом, и Марку казалось, что какая-то сила несёт его над землёй.
Войдя в кухню, Ларри поставил Марка на пол.
– Беги в выгородку, я сейчас.
Задохнувшийся от чувства полёта, Марк молча помотал головой. Ларри не видел, но как-то ощутил его несогласие и улыбнулся. Включил свет. Кухня была уже убрана, дверцы топки на плите тщательно завинчены. Ларри повесил на место ключ от душа, прошёл за плиту в сушку. Ещё летом, устраивая сушку, помимо общих верёвок, каждый натянул ещё свою. Сейчас на его верёвке висели маленькие рубашка, штанишки и портянки Марка. Ларри повесил и расправил свои портянки, снял куртку. Отсырела, конечно, пусть посохнет до утра. Для тяжёлых рабских курток были приспособлены две жерди, где у каждого опять же было своё место. Ларри повесил куртку, расправил рукава.
– Марк, давай свою.
– Она совсем сухая.
Ларри пощупал его куртку. Ладно, сойдёт.
– Ладно. Пошли теперь спать.
Ларри выключил в сушке и на кухне свет, и по внутреннему коридору они пошли в свою выгородку. Из-за тонких дощатых дверей и перегородок доносились разноголосые храп, посапывание и бормотание. Обычный ночной шум рабского барака, нет только звяканья приковывающих цепей да всхлипываний и стонов выпоротых. Ларри тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас воспоминания, и открыл дверь своей выгородки, включил свет.