– Вот именно, Александр Кириллович. Ни одного питомника, ни одного Паласа. И я думаю, что такое массовое, вернее, массированное уничтожение всего, связанного с воспроизводством рабов, особенно некоторых их категорий, лагерей, и остального, это только прикрытие.
– И не вы один так думаете, – кивнул Гольцев. – Ну да, понятно…
– Это достаточно логично, – пожал плечами Жариков. – Хоть один исследовательский центр нашли? Целым?
– Нет, – мотнул головой Гольцев. – А вот странные развалины и пожарища по захолустьям – это да. Значит, самоликвидировалась СБ… Ладно, Иван Дормидонтович, это…
– В чужую епархию со своим крестом не лезу, – улыбнулся Жариков. – Кстати наш госпиталь, похоже, располагается именно в таком центре.
– Что?! – потрясённо спросил Гольцев.
– Именно так. Его построили, но ни аппаратуру, ни персонал не завезли, не успели. Стояли пустые коробки с подведёнными коммуникациями. Мы их заняли и оборудовали уже под свои нужды.
– Интересно, – пробормотал Гольцев, а про себя добавил: «И многое понятно».
Гэб лежал на кровати, глядя в потолок. Криса он подчёркнуто не заметил. Крис ответил ему таким же подчёркнутым равнодушием и принялся за пол. Они были вдвоём, в коридоре тихо, и Гэб не выдержал.
– Сегодня не твоя смена.
– Не твоё дело, – спокойно ответил Крис.
– Это почему ж? – усмехнулся Гэб. – Сегодня этот должен быть, смазливенький. Или он занят? Русских обслуживает, так? – Крис стиснул зубы и промолчал, а Гэб продолжил: – Этому… майору русскому его дали, значит. А тебя полы мыть. Проштрафился, значит. Ну, чего молчишь, спальник?
Крис заставил себя улыбнуться.
– На рабскую болтовню отвечать – много чести будет.
– Сам раб, – уже другим и по-настоящему злым тоном сказал Гэб.
– Нет, – Крис это сказал так спокойно и просто, как говорят только правду. – Я освободился.
– Не ври, – буркнул Гэб и сел на кровати, обхватив колени руками. – Был ты спальником и остался спальником. И все вы здесь… спальники.
– Хочешь остаться рабом, оставайся. Твоё дело, – пожал плечами Крис. – А на нас кивать нечего. Мы все перегорели. И освободились.
– Та-ак, – протянул Гэб. – Вот, значит, как. И свободные, и на белых работаете. И пикнуть не смеете. Вы ж тогда ночью свободно меня в Овраг скинуть могли. Этого… доктора побоялись, не так что ли? Чака обмываете, с ложки кормите, а придушить не смеете. Ну, и чего ты врёшь, что свободный? Просто… другую работу тебе дали. Ну, не спальники вы, ладно, но рабы. Чего молчишь? Сказать нечего?
Крис быстро домывал пол. Выпрямился, кинул тряпку в ведро, стряхнул с рук воду. Гэб напрягся, но Крис опять, как тогда ночью, оглядел его.
– Что ж, вы оба хотите остаться рабами. Забирай Чака, и возвращайтесь к своему хозяину.
Гэб даже приоткрыл рот, не найдясь сразу, что ответить. А Крис опустил закатанные рукава, взял ведро и пошёл к двери. Гэб молча проводил его взглядом.
Крис убрал ведро с тряпкой и пошёл в дежурку переодеть халат.
Доктор Иван и заезжий майор, тихо о чём-то беседовавшие, обернулись на стук двери.
– Ну, как там? – спросил Гольцев.
Крис вежливо улыбнулся, открывая шкаф и быстро переодеваясь.
– Всё нормально, майор, – увидел быстрый внимательный взгляд доктора Ивана и продолжил: – Лентяи и трусы долго живут. Раньше так было.
– Лентяи и трусы? – переспросил Жариков. – Что-то новенькое. Ну, трусы, потому что гореть боятся. А лентяи?
И Криса прорвало.
– Они грамотные. Оба. Так сколько времени лежат, а про библиотеку не спросили. Ни разу.
Гольцев невольно присвистнул от удивления. А Крис продолжал, перемешивая русские и английские слова.
– Лежат, ни хрена не делают, жрут от пуза, да ещё… кочевряжатся. Ну, это ладно, мы на работе, так что в одно ухо вошло – в другое вышло, так им и друг на друга плевать. Гэб ведь ходячий, так хоть бы раз задницу оторвал, к Чаку заглянул, помог бы чем. Так нет. Только друг друга поливают… – Крис явно хотел выругаться, но сдержался. Махнул рукой. – Ладно. Иван Дормидонтович, я массаж Чаку сейчас сделаю. Чтоб мышцы, – и с усилием, по слогам: – не ат-ро-фи-ро-ва-ли-сь.
– Хорошо, – кивнул Жариков. – А Гэбу?
– Так у него всё действует. Пусть сам трепыхается.
– Логично, – засмеялся Гольцев.
Крис улыбнулся в ответ, оправил на себе белый халат и вышел.
Жариков кивнул невысказанному Гольцевым.
– Да, золотой парень. Заносит его иногда, как всех, впрочем. Но самый серьёзный из них.
– Инициатор переезда он? – спросил Гольцев.
– Не единственный. Там целая команда сбилась. И не просто в Россию, а медиками, – Жариков улыбнулся. – Не будем ему сейчас мешать. Жаль, конечно, что с этим Тимом мне не удалось пообщаться, очень жаль. Но вы правы. Знаете этот принцип? Работает? Хорошо работает? Так и не лезь.