…Эркин, не меняя позы, приоткрыл глаза, покосился. Да, вот она, лежит под кроватью и тоже будто спит, но только шевельнись – сразу натолкнёшься на её немигающий звериный взгляд…
…Хоть пришёл парень рано, до общего завтрака, но просидел в канцелярии почти до вечера. После завтрака пришёл крытый грузовик с большой группой, потом ещё два. Комендант бегал, размещая прибывших. Он и Женя попробовали сунуться насчёт комнаты в семейном бараке, вернее, говорила Женя, а он только стоял рядом. И получили в ответ:
– Молодые ещё, успеете наиграться-натешиться, – а потом уже серьёзно и, глядя не на Женю, а на него. – Из семейки две выехали, а въезжают пятеро. Пять семей, Мороз, и в каждой пискунов куча, соображаешь?
Осталось кивнуть и отойти.
– Ничего, Эркин, – Женя погладила его по плечу. – Мы же всё равно вместе.
Он кивнул. Женю позвали опять в канцелярию, и она убежала, а он пошёл за баню послушать новеньких. Может, что интересное расскажут. И уже под вечер, незадолго до ужина, он пришёл забрать талон и посмотреть, кого подселили на Костину койку. На койке Анатолия уже лежал, отвернувшись к стене, этот седой, приехавший с первым грузовиком. Фёдор, Грег и Роман были на месте. Молча лежали на кроватях, ждали, поглядывая на дверь. Он сел на свою кровать и тоже стал ждать. Если до ужина никто не придёт, то останутся они пока впятером. Не остались. Стукнув по косяку, вошёл комендант с каким-то необычным, будто смущённым выражением лица, а за ним этот парень. С собакой.
– Так, – сказал комендант по-английски, – ну вот, Морган, занимай эту.
– Да, сэр, благодарю вас, – держа собаку за ошейник, парень подошёл к кровати.
– Однако, – не выдержал Фёдор, приподнимаясь на локте, – это что же такое будет? На псарне, значит, жить будем?
Говорил по-русски, но парень если не понял, то догадался и быстро заговорил по-английски, прижимая к себе собаку.
– Нет-нет, от него никакого беспокойства не будет, клянусь. Он тихий, безобидный.
– Это лагерная псина безобидная?! – с плохо скрытой ненавистью спросил по-английски Грег.
– Лагерная?! – он резко вскочил на ноги.
Парень двумя руками обхватил вставшего на дыбы пса, прижал к себе.
– Нет-нет, это он от неожиданности, он привыкнет, я ручаюсь, пожалуйста.
– Это что же? – Роман медленно плавно встал, – Как в тюрьме теперь? Не шевельнись без команды, так, что ли?
Парень, продолжая прижимать к себе глухо рычащего пса, обводил комнату затравленно-умоляющим взглядом.
– Он никого не тронет, клянусь.
– Ну, Морган, – развёл руками комендант, – я уж не знаю, куда тебя, разве только…
– За ворота, – закончил за коменданта Фёдор. – Да поставить во дворе будку, это ж всей работы на полчаса. Цепь покрепче, и все проблемы.
Парень покачал головой.
– Мы всегда вместе, – и попытался улыбнуться. – Будку на двоих придётся делать. И цепь… тоже.
Комендант посмотрел на них, пожал плечами. И ушёл. А парень остался…
…Эркин посмотрел на покрытое водяными струйками окно, на часы. До обеда ещё часа два, да, точно, два и немного минут. Спать неохота, делать нечего. Такая погода, что Фёдор в город не ходит. Тоже… понятно. Какие б дела там ни были, но шлёпать по грязи под дождём неохота. Лежи и думай. О будущем. Или вспоминай прошлое. О будущем без Жени у него как-то не получалось. Вот они приедут, устроятся. Он будет работать, Алиса на следующую осень пойдёт в школу… последнее Эркин представлял себе весьма смутно, как, впрочем, и всё остальное. Работа… мужская подёнка везде найдётся. А дом… жильё… если удастся, как в Джексонвилле, чтобы комната, кухня и кладовка, нет, кладовка им теперь не нужна. Вещей мало, а спать он и в комнате сможет. Да, комната и кухня. Здоровско будет. На большее денег у них нет. Хотя… и на это тоже нет. Из летних денег немного осталось, да к тому же это кредитки, а все говорят, что в России другие деньги, как их, да, ру-б-ли, рубят их, что ли?
Эркин улыбнулся нелепой догадке. Фёдор вздохнул, поворачиваясь на другой бок.