…Ив открыл глаза и рывком сел на кровати. Огляделся.
– Потревожили тебя? – спросил по-английски Грег.
– Нет, – Ив сглотнул и улыбнулся. – Приснилось вот…
– Бывает, – Грег выдохнул и взглядом проводил поплывшую к двери струйку дыма. – Над снами человек не хозяин.
– Да, – Ив обеими ладонями потёр лицо. – Дождь надоел как, – осторожно начал он разговор.
Грег согласно пыхнул сигаретой.
– Конечно, надоел. Сильно дороги развезло, не видел?
Ив сразу насторожился.
– Да, порядком, – ответил он неопределённо.
– Дороги развезёт, засядем здесь, – вздохнул Грег.
– От заявления до визы месяц при любой погоде, – вступил Фёдор. – Мороз, как там? На ужин не пора?
Эркин с трудом разлепил глаза и посмотрел на часы.
– Нет ещё. Опять цирк устроим, что ли?
– Нет, – сразу ответил Грег. – Часто его смотреть нельзя. Ты в настоящем-то цирке был?
– Нет, – ответил Эркин и улыбнулся. – Как бы я туда попал?
– Ну, до Свободы понятно, а потом? – спросил Фёдор.
– Я в Джексонвилле жил, там цирка не было.
Разговор шёл, как и начался, по-английски, и Ив рискнул спросить:
– А кино?
– И кино не было, хотя, – Эркин, припоминая, свёл брови, – болтали, вроде, чего-то, но цветных не пускали. А вот в Гатрингсе один сеанс для цветных был. Слышал, когда в комендатуру ездил.
– Не сходил?
– Нет. Не до того было. А ты?
Ив улыбнулся.
– Я ходил. Тоже до… – и запнулся, не зная, как назвать: заварухой, капитуляцией?
– А потом? – пришёл ему на помощь Фёдор. – Денег не было, или не до кино стало?
– Всё сразу, – благодарно улыбнулся Ив, только сейчас сообразив, что по легенде он ходить в кино не мог, не пускали туда угнанных. Что же делать?
Роман шумно зевнул и сел.
– Замололи, черти. У кого сигарета есть?
Ив осторожно перевёл дыхание: кажется, пронесло. Не заметили или не обратили внимания.
– А свои ты куда дел? – усмехнулся Фёдор.
Эркин молча достал из пачки сигарету и перебросил её Роману.
– Талон отоварю, верну, – буркнул Роман, прикуривая от истёртой самодельной зажигалки. – Всё-то тебе, Федька, знать надо. Прищемят тебе нос когда-нибудь.
– Ты смотри, как разговорился, – улыбнулся Фёдор.
Эркин прислушался к чему-то и щёлкнул языком. И только увидев удивлённые взгляды остальных, сообразил, что они не знают этого сигнала, и объяснил:
– Комендант идёт.
Сигареты мгновенно исчезли. Теперь и остальные услышали приближающиеся шаги. Дверь, против обыкновения, распахнули без стука. Комендант, особист, ещё двое из комендантского взвода, с автоматами. Чего это? Ив спустил ноги с кровати и обхватил обеими руками, прижал к своим коленям голову Приза. Эркин недоумевающе смотрел, как необычно, как-то странно встали вошедшие, и тут же нахмурился, вспомнив: так входили надзиратели, если опасались нападения. Нахмурился Грег, заметно напрягся Фёдор. Даже Седой Молчун заинтересовался и повернул голову.
– Стулов, выходите, – сказал комендант по-английски.
– В чём дело? – Седой Молчун медленно сел.
– Надо побеседовать, – улыбнулся особист.
Молчун с секунду смотрел ему в глаза и стал обуваться медленными плавными движениями. Стало очень тихо, и в этой тишине было слышно, как скрипит затягиваемый на ботинке шнурок. Все молчали, даже Приз не рычал, а сидел рядом с Ивом, положив голову ему на колени, и смотрел не на вошедших, а на одевающегося Молчуна.
– И вещи берите, – так же мягко сказал особист.
Тот молча вытащил из-под кровати свой мешок, выгреб содержимое тумбочки на кровать и стал укладывать. И уже собрав мешок, вскинув его на плечо, вдруг выдохнул:
– Значит, что? Рожей не вышел? Не нужен я России? Так?! – он говорил по-английски тихо, но с бешеной злобой в голосе. – Так шваль всякую уголовную… спальников, погань рабскую… выкормышей охранных, волчат недобитых… Им, значит, пожалуйста. А мне… я – русак, чистокровный, мне, значит, заворот, так?
– Вам будет дана возможность высказаться, – Олег Михайлович сделал короткий приглашающий жест, а пришедшие с ним бойцы слегка качнулись, указывая направление движения. – Идите, Стулов.
К двери Стулов должен был пройти между кроватями Эркина и Ива. Напряжённо щуря глаза, Эркин ждал. После слов о спальниках он был готов ко всему. Но Стулов не рискнул идти мимо Приза и обошёл стороной мимо кроватей Романа и Фёдора. Тихо прошёл, без звука. Мягко и быстро переместились бойцы, оказавшись вплотную к нему, зажав, но не дотрагиваясь, и так, втроём вышли в коридор, за ними особист. Последним вышел молчавший всё время комендант, плотно без стука прикрыв за собой дверь.